– Прекрасная семья. Папа мой в детском доме рос, семья для него – это всё. Он все силы в семью вкладывал. Мы не жили богато, но и не нуждались. Мы вместе отдыхали, чудесные семейные праздники устраивали. Папа с мамой при нас ни разу не поссорились. Маму отец обожал. Когда всё рухнуло, мама не смогла перенести эти несчастья. Потому что она очень счастливая была по жизни.
Лида не выдержала и заплакала. Она отвернулась, но Вадим увидел.
– Не плачь, пожалуйста. Тебе хоть есть, что вспоминать. А у меня и этого нет.
Вадим резко встал и ушел в свою комнату. Он лежал в кровати, не зажигая света. Его детство пролетало перед глазами. Мысленно он продолжал разговор с Лидой.
…Я думаю, что моя мать стала жить с моим отцом, когда им обоим не было восемнадцати, и отец был у неё далеко не первым мужчиной. Отца в детстве я совсем не помню. Он оставил мою мать, когда мне и двух лет не исполнилась. Но забыть про отца мать мне не давала. Не было дня, чтобы она не ругала и не проклинала его. Мужчин с тех пор побывало у матери предостаточно. Некоторые даже жили с нами по нескольку месяцев. Мать заставляла называть их «папа».
Образ нашей жизни зависел от очередного «папочки». Слабохарактерная мать с легкостью принимала образ жизни мужчин, живущих с ней. С некоторыми она пила.
Я был предоставлен сам себе. Мы жили в пригородном поселке в частном доме с удобствами на улице. При доме имелся небольшой огород, баня в огороде, которую топили раз в неделю. Мать что-то сажала в огороде, немного овощей и картошку – без фанатизма, сама и управлялась. Пока в нашей жизни не появился Георгий.
Жора коренным образом перевернул нашу жизнь. Что хорошего он сделал, так благоустроил дом. Он настоял провести газ. В доме появилась горячая вода, канализация, отопление. В огороде поставили две огромные теплицы. Жора вместе с матерью принялись выращивать зелень и продавать её на рынке. Каждая копейка считалась и пускалась в дело. В соседнем дачном обществе прикупили земли. Мы трое с раннего утра до позднего вечера трудились на плантациях.
Я пропах навозом. Надо мною стали смеяться в школе. Я, было, взбунтовался, отказался работать на огороде. В теплице по моей вине завяли огурцы. Меня жестоко выпороли. Я убежал из дома. Через три дня меня с милицией вернули домой. Пороли так, что я сидеть не мог несколько дней. Я пытался пожаловаться матери, но эта курица полностью поддерживала Жору. Я носил дешевые старые джинсы, купленные несколько лет назад «навырост». «Зачем новые штаны, когда старые ещё целые. Нечего баловать, пусть с детства учится считать деньги», – рассуждал Жора. Покупалось лишь то, что необходимо в хозяйстве: новые шланги для полива, невзрачная машина, но с большим багажником, мотокультиватор.
И тут появился мой настоящий отец. Я понял, почему: у него не оказалось наследника. Он решил посмотреть на меня, так как не был уверен на все сто процентов, что я его сын. Не пришлось ему делать тест ДНК, я оказался полной его копией. Все сомнения отпали, когда он увидел меня. Он предложил мне новую жизнь. Не знаю, сколько он заплатил матери, чтобы они с Жорой разрешили меня забрать. Скорее всего, не так много для отца. Иначе матери бы грозил суд, который отец непременно выиграл бы. А так решили дело миром.
Я стал жить с отцом в его квартире. Сначала был рад до безумия. Но затем понял, что это тоже тюрьма, но другого рода. Не знаю, что лучше. Отцу нужен был надежный помощник во всех его не совсем чистых делах. Он накупил мне модной и дорогой одежды, нанял репетиторов. Я смог окончить гимназию и поступить в престижный институт народного хозяйства.
Я стал тем, кем хотел меня сделать отец. У меня есть деньги. Я купил себе квартиру в центре города. У меня дорогая модная машина, нет недостатка в красивых телках и развлечениях. Но будущее моё темно, как эта темнота за окнами, я зависим от отца, почти как в свои 15 лет.
Утром Лида с Вадимом поехали на прогулку. В машине Вадим рассказывал о местах, где они проезжали, показывал достопримечательности. Как бы, между прочим, упомянул, что отчим мечтал выдать Лию за Вадима, когда она вырастет. Лида промолчала. «Наверное, хотел побыстрее снять хомут с шеи, перекинуть на меня ответственность. А я был не в восторге, противился, как мог. Но сейчас – совсем другое дело». Лида опять промолчала. К этому всё шло. Вадим каждый день подчеркивал, что «новая Лия» нравится ему гораздо больше прежней.