Та'рих-и Рашиди полностью

Моего брата Мухаммад шаха он держал среди своих евнухов, пока ему не исполнилось пятнадцать лет. Затем он приказал воткнуть в его живот шашлычный шампур и бить колотушкой, пока [шампур] не вышел из спины и не воткнулся в стенку, /164б/ и там оставили его на пять дней, пока его тело не стало разлагаться. Если так случилось с его родной сестрой и племянником по брату, то чего только не могло произойти с Бегим и Ханим, которые были скромницами кельи целомудрия. Сколько бы я ни размышлял, перо не двигалось, чтобы описать их жизнь, и я не хотел омрачать сердца благородных читателей этого короткого рассказа изложением положения тех угнетенных, прощенных богом. Рассказывать еще о его жестокостях, исходящих от его мрачной натуры, значило бы утомить читателя.

Вместе с тем в отправлении религиозных предписаний, в благотворительных пожертвованиях и в уплате заката он был настолько прилежен, что не знал ни минуты покоя. При рассмотрении всех дел он обращался за фетвой и действовал благочестиво. Он брал фетву на каждое дело, которое порой бывало самым отвратительным. Он так представлял это дело, что в общем ему находилась законная форма. Если давали фетву — хорошо, в противном случае он разными ухищрениями убеждал обвиняемого в том, что тот заслуживает казни, и говорил ему, что хотя по шариату его положено казнить, он (Аба Бакр) из-за большого сострадания к нему не убивает его, а определяет на такую-то работу. Но та его работа бывала много хуже смерти. К числу тех дел, на которые он испрашивал фетву, относятся следующие, если, например, Амр нападет на Зайда с целью убить его, то последнему для своей защиты остается делать с Амром все, что он может, и избавить себя от вреда с его стороны. Согласно закону это допустимо. И еще, [предположим] Халид принадлежит к бунтовщикам и мятежникам. Его уход в другую страну станет причиной бунта в той стране. Правитель, чтобы предотвратить бунт и страдания народа, должен поступить так, чтобы /165а/ Халид не ушел в другую страну, и это допустимо законом. На основании этих двух фетв [Мирза Аба Бакр] убил три тысячи человек из жителей Чагирака[798], Узгенда, Маду [под тем предлогом], что они посягали на его жизнь. А нескольким тысячам других [людей] он отрубил ноги [потому, дескать, что], если эти люди убегут в другое владение, то это вызовет там мятеж, а так они не смогут бежать. Изложение всех его дел подобного рода не вместится [в эту книгу], разве что они будут записаны ангелами в тетрадь благих и дурных дел. Поэтому все сказанное, которое трогает сердца и удручает души, приведено здесь кратко.

Остальные мерзкие дела Мирзы Аба Бакра будут вскоре изложены.

Когда [Бабур] Падишах в раджабе 917 (сентябре 1511) года сел на трон Самарканда, как это было изложено раньше, все известные люди и знать Мавераннахра бунтовали в душе против того, что [Падишах] подчиняется шаху Исма'илу и носит одежду туркмен-кизилбашей. Когда та зима подошла к концу и из-за беспрерывных дождей земля и время одели зеленый кафтан, узбеки выступили из Туркестана и двинулись на Ташкент. 'Убайдаллах хан ушел в Бухару по дороге Йетти Кудук[800]. Поскольку эмир Ахмад Касим кухба укрепил крепость Ташкента, то [Падишах] отправил на помощь Ташкенту группу [эмиров], вроде эмира Дуст Насира, Султан Мухаммада дулади и других, а сам направился в Бухару. /165б/ Когда он подошел к Бухаре, то 'Убайдаллах хан, получив известие о движении Падишаха, повернул поводья и вернулся назад той же дорогой, по которой прибыл. Падишах пустился вслед за ним, нагнал его в Кул-и Малике, и тот вынужден был остановиться. При 'Убайдаллах хане было три тысячи человек, а в войске Падишаха — сорок тысяч. 'Убайдаллах хан прочел до конца айат: <Сколько небольших отрядов победило отряд многочисленный с дозволения Аллаха[801]>, вернулся, и произошло большое сражение. Славный и всевышний Господь показал людям свою силу, в особенности людям, стоящим у власти, что им не следует кичиться обилием войска и снаряжением. Царь царей мира и абсолютный владыка (Аллах) поистине дает тому, кому захочет, и отбирает у того, у кого хочет.

'Убайдаллах хан с тремя тысячами уже испытавших поражение людей, которые за восемь месяцев раньше бежали от этого войска, разбил сорок тысяч человек, восседавших на прекрасных конях и полностью вооруженных. Это событие произошло в сафаре 913 (апрель — май 1512) года.