Та'рих-и Рашиди полностью

Летом 920 (1515) года узбеки Шайбана, находившиеся в Ташкенте под предводительством Суйунджик хана выступили против Андижана. Когда весть об этом дошла до хана, он собрал всех эмиров и советников, и они открыли врата совещания в связи со случившимся и предусмотрели зоркими глазами последствия и исход дела во всех отношениях. Мой дядя сказал: “Окрестные правители не смели мусор с лица своей чести и ушли, подумав о себе. Нашей силы недостаточно для противостояния многочисленным [узбекам] Шайбана, и наше вооружение не может равняться их оружию. Если мы вступим в бой с ними и исход его будет согласно нашему желанию — хорошо, [если же нет] — то мы окажемся в положении человека со сломанной рукой — человек от этого не погибнет, а распри и столкновения будут продолжаться. А если, не дай бог, произойдет [худшее], то восстановить упущенное будет трудно, вся сила будет утрачена, и последствия этого сохранятся на долгие времена; потери ничем не восполнятся, и та сломанная [рука], сколько бы ее ни подвязывали, не поправится. Вместе с тем вилайат Фергана является исконным юртом и местопребыванием [потомков] Чагатая. Шайбан силой отнял его у них, а мы стали защитниками чагатайских городов от их имени. Когда все султаны времени в целом, а чагатайские султаны в особенности спрятали руку самосохранения в рукав воздержания> а ногу вражды — в подол уединения, то нам /180б/ вступать в это опасное дело от их имени кажется далеким от благоразумия. Если Вы, соблюдая осторожность и следуя совету, закроете ворота войны и до того, как пыль вражеского войска затемнит границы государства, направите поводья намерения в Моголистан, который является исконным местожительством моголов, то это более подходило бы для укрепления государства. Другое соображение заключается в том, что Мирза Аба Бакр, который перед лицом Ваших победоносных войск похож на раненую дичь, до этого дал бой в Тутлуке и потерпел поражение. Если мы направимся в его вилайат, а он, проявив храбрость, постарается еще раз дать бой, то бой с ним по сравнению со сражением с узбеками будет совсем легким, потому что в битве с ним опасности меньше, а выгоды больше. Другим подтвержденнем преимущества этого мнения является то, что возраст Мирзы Аба Бакра перевалил за шестьдесят, он правил около пятидесяти лет и в течение сорока лет преславный и всевышний Господь сносил его жестокости, а теперь наступило время, когда [Аллах] дни его притеснений приведет к ночи уничтожения. Кроме того, он полностью отстранил своих эмиров, пренебрег заботой о воинах и ту многочисленную группу заменил несколькими презренными людьми низкого происхождения. Из-за скудости его ума и отсутствия рассудительности люди в страхе перед ним не уверены в своей безопасности. Следовательно, мы должны все свои силы направить на завоевание Кашгара, возможно, что Господь, разрешающий трудности, откроет ворота перед лицом государства, <да будет оно обращено всегда к победе с Его милостью и благословением>. Вместе с тем, поскольку я, как брат Мирзы Аба Бакра, могу повелевать его слугами, и они, видя, что я нахожусь при стремени государевой особы, возможно, перейдут на мою сторону. А это имеет отношение к делу. /181а/ Хотя Мирза Аба Бакр является моим братом, но, как говорят, — двустишие:

Я во всех случаях стучу кольцом в дверь вечной державы. Всякую голову, которая не склоняется с почтением перед дверью государя, если даже она принадлежит моему брату, я принесу ее к счастливому стремени. В своей преданности к Вам я не позволю себе держать сторону брата. Завершение его дел Я считаю незыблемостью Вашего государства. Если приведенные доводы будут одобрены и осуществлены, то это послужит укреплению Вашей власти”.

Когда мой дядя довел свою речь до высокого слуха, [Са'ид] хан выслушал все это ушами одобрения, раскрыл уста похвалы и сказал: “Вот уже долгое время от дум об этом душа наша пребывает в утомлении. При всем разнообразии сомнительных и несбыточных предложений и способов их осуществления, от дум о разрешении того невозможного и преодолении того препятствия палец печали находился в зубах изумления. Однако Ваше предложение является исключением и заслуживает предпочтения перед всеми остальными. Нынче мое мнение — это мнение Саййид Мухаммада мирзы. Если кто-нибудь хочет сказать по этому поводу, пусть доложит”. Все эмиры единодушно в красноречивых выражениях одобрили это предложение.