-Весьма умный и образованный человек прошел по дороге рядом с тобой, вопрошающая. Он всегда читал. Днем и ночью. И думал. Его светлая душа значила для этого мира очень много. Он был рожден, чтобы создать - Книгу. Не успел. Чернила обернулись кровью. И этой кровью он переписал одну страницу Бытия. Он подарил тебе жизнь, вопрошающая. Его жертва изменила близнеца. Близнец касается книги. Символ преданного служения, но и многих сомнений. Твоих. В тебе самой два человека. Очень разных. Эта боль тебе едва ли по силам. Слезы служанки? Они в стороне от всего. Это чужая история. Жуткая, тяжелая коснувшаяся тебя лишь краем. Может быть ты всегда будешь помнить, как она плакала. Не знаю по твоей вине, или нет. Горе. Еще одно горе. Твоя дорога, вопрошающая, щедро полита не только чужими слезами. Но и чернилами, каждая капля которых была драгоценна для мира, а главное - кровью. Твоя дорога краснее, чем футляр колоды ТА. Сегодня карты не врут. Шестой расклад смертельно опасен, ты помнишь? В него может вмешаться чужая воля, чужое знание. Шесть - особенная цифра. Не забыла?
-Нет.
-Тогда начинай.
Принцесса взяла колоду и поднесла к груди.
В тронном зале Вечного Города раздался дикий рев. Король Август-Антоний-Андриан забился в судорогах. Упал на блестящие мраморные плиты, засучил ногами. Грохот слился с воем. Вдоль всего зала зазмеилась, похожая на молнию трещина. Из нее к потолку ударил синий свет. Тело корчившегося от невыносимой боли короля, перестало дергаться. Перекошенное лицо расслабилось. Вой затих, перешел в шепот.
-Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу тебя.
Повторял король снова и снова. Опираясь на руки, медленно сел в столбе густо синего света. Повел плечами. Свитские, сунувшиеся было к нему трясли обожженными лапами, поскуливали. Андриан тяжело, не спеша поднялся. Свет начал бледнеть, понемногу истаял. Только лицо короля отливало металлической синевой. Сережка в ухе сияла точно сапфировый фонарик. Король улыбнулся своим мыслям. Его красивое, с правильными чертами лицо, стало почти человеческим. Вернулся к трону. Те, кто подбежали к нему теперь, опять обожглись. Уже меньше. Отскочили в стороны. Андриан, не обращая внимания на слуг велел мажордому, указывая на трещину в мраморе.
-Залить расплавленным золотом!
Вышел в узкую дверь, спрятанную за портьерами, чудесными старинными, вышитыми сценами охоты и зимних празднеств.
Тело принцессы стало холоднее льда. Губы посинели. Пальцы, удерживающие колоду, свело судорогой. Сердце точно прошили прозрачной иглой, оно трепыхалось неровно, как замерзающая птица. Одно мгновение боли сменялось другим. Стены комнаты заиндевели. Агнес съежилась, осела, сползла с подушки на пол. Со стороны было не понятно, дышит старая вдова или нет. Седые волосы, всего десять минут назад - мокрые от пота, примерзли к полу.
Ли снова была маленькой девочкой из Заранска. Продрогнувшей до костей на остановке. Наконец, троллейбус соизволил осчастливить людей своим появлением. Дребезжащие дверцы с ревматическим скрежетом раздвинулись, впуская народ. Краснолицая толпа в тяжелой зимней одежде хлынула внутрь. Сдавили, подняли и внесли худенькую девочку в старой коричневой шубке. Ангелина зашмыгала багровым носом, дотянуться до платка в кармане не было никакой возможности. Руки по швам. Прижаты с такой силой, что даже пошевелить пальцами непросто. Девочка стояла лицом к густо залепленному морозным узором окну. Вверху, поблескивали размытые огни фонарей. Троллейбус, перевалившись на левый бок, с наполовину открытыми дверьми, ехал медленно. Одно пятно света неторопливо сменяло другое. Неуклюжие, злые люди пихали друг друга на остановках. Чей-то локоть чувствительно съездил девочку по щеке. Ангелина попробовала отвернуться, повела плечами, заерзала, с трудом сдвинувшись на пару сантиметров в сторону. Еще ближе к окну. От нечего делать, ехать то еще пол часа, не меньше, подула на замороженное стекло. Невинное развлечение малышей и подростков. Проделывать окошки в снежной занавеске теплом ладошки, иногда даже кончиком носа и дыханием. Старательно шевелила стопами в валенках. Напрягая и расслабляя, поджимая пальцы и отпуская. Тоже борьба с холодом. Толстый слой на окне не поддавался дыханию. Ангелина вытянула из плена левую руку, освободилась от колючих объятий шерстяной зеленой варежки, прижала растопыренную пятерню к стеклу.
Под кожей зашипело, закололо, прежде чем девочка отдернула ладонь, белая корка растаяла, хлынула на пол потоком мутной воды. Люди закричали, стали отодвигаться назад и в стороны. За окном было море. Теплое вечернее, зовущее к себе. По воде шла дама в коротком белом платье. Легкий ветер шаловливо подхватывал ткань, приподнимал, обнажая сильные бедра. Босые ноги чуть продавливали поверхность воды, точно это резиновый мат в спортзале. В походке угадывалась невероятная сила, и одновременно, как такое может быть? - легкость. Дама повернулась к окну. Ошеломленная Ангелина и она встретились взглядами.
-Вспомни меня. И сможешь выйти наружу. Вспомни. Вспомни. Вспомни.
-Тинэль!
