Брюнет не отвечал, ускользал с грацией непостижимой, нереальной. Вот на какое-то неуловимое мгновение враги соприкоснулись. Раздался отвратительный хруст, левая рука Онисима повисла, неестественно вывернутая в локте. Жуткий вой взорвал тишину. Брюнет, оказавшийся за спиной купеческого сына, теперь все видели, удерживал его за правую кисть. Последовал короткий толчок. Светловолосый красавец уткнулся лицом в снег, невольно навалившись на сломанную руку, что вызвало новый страшный вопль. Поверженный, беспомощный, Онисим отказывался угомониться, яростно скреб сапогами и рычал.
-Говори или шею сверну.
Спокойно велел Даниил.
-Не-не-нет!
-Говори. Я все знаю. А князь нет.
Онисим выл, захлебываясь слезами, глотая снег, отплевываясь. Там, где не было свидетелей, в слепящей синеве, таяла, захлестнутая фиолетовой нитью, дымилась и исчезала, сворачиваясь внутрь себя черная воронка. С тихим хлопком она исчезла. Силы оставили купеческого сына. Он дернулся, жалобно заскулил. Перекошенное лицо казалось безобразным.
-Говори. Если хочешь жить.
Он был упрямым, этот парень. Но пальцы Даниила, причиняли совершенно непереносимую боль, а воля давила, вынуждая подчиниться. Есть особые приемы. И правильно заданный, правильным тоном в правильное время вопрос - редко остается без ответа. К тому же, не чинясь, Даниил взломал сопротивление Онисима хорошим ментальным пинком.
-Виноват. Мой боярин виноват. Ты прав. Ты. Доволен?
-Нет.
-Что тебе еще?
По огромной спине пробегала дрожь. Голос больше не напоминал рев обезумевшего медведя. В нем прорезались плаксивые нотки. Просто удивительно, но в каждом подонке дремлет этакое зареванное ни в чем не виноватое чадо. Обиженное, несчастное, жадное до удовольствий и панически не выносящее СВОЕЙ боли.
-Хочешь жить - говори.
-Это все боярин. Это все он проклятый. Он.
-Дальше. Что он?
-Ему платили свеи... Я не виноват. Свейское золото. Измена.
Извернувшись, Онисим снизу покосился на окаменевшее лицо князя.
-Измена. Твоего отца... отравили. Я все расскажу. Все!
В толпе охнули. Карп Петрович затравленно огрызнулся.
-С ума сошел! Что несешь?! Что ты несешь?!
Даниил с удовольствием увидел шустро повинующихся командам воеводы дружинников, берущих боярина и его людей в кольцо. Князь встал.
-Вы все слышали, люди. Наговор это или правда... мы узнаем. Я узнаю.
Отчетливо проступили желваки на скулах. Даниил мимолетно подумал, что мальчик крут, и не стоит завидовать участи боярина. Прежде, чем отпустить Онисима, победитель быстро прижал точку на бычьей шее. Потерявший сознание богатырь притих. Даниил, как положено, поклонился князю.
-Вы все слышали. На Степане нет вины.
Вышел из круга. Сейчас ЕМУ хотелось отдохнуть, но пришлось выдержать жесткий разговор с молодым правителем. Почему заподозрил, да как? Не поведаешь же правду - мысли прочел.
-Прости, князь. Я сказал тебе то, что мог сказать.
-Степь всегда воевала и с нами, и со свеями. Кто прислал тебя?
-Никто. Я сам по себе.
Мудрый воевода бросился на выручку. Сверкнул льдистыми глазами из-под мохнатых бровей.
-То, что мы узнали очень важно. Парень нам помог.
Фамильярно, успокаивающим жестом положил ладони на плечи князя.
-По рождению он ровня тебе. Ну?
-Ладно. Пусть идет. Позже поговорим.
Владимир торопился поспрашивать Карпа Петровича об обстоятельствах смерти отца. Кивнул, если и не как равному, то как боярину точно. Резко развернулся, пошел прочь. По бокам доверенные дружинники, рослые, молчаливые. Воевода заговорил быстро и сухо.
-Держи свои перстни, Данила. Эх, кабы знать!!! Маловато серебра я на тебя поставил, пожадничал старый дурень. Теперь вали отсюда. Сейчас велю, чтобы тебя пропустили через южные ворота. Ни к чему тебе лезть в эту кашу. Ну и заварил. Ну и натворил дел. Бояре за своего горло рвать готовы. Держатся друг за дружку. Деньги у них, много денег. А мой... крестник начнет немедля разбираться. Полезет без штанов в осиное гнездо. Тьфу. Не вовремя как. Дали бы годок еще укрепиться князю.
-Помогай ему, Сила Куприяныч.
-Да уж. Спасибо за совет.
-Не за что.
Ответил Даниил, возвращая все, кроме одного, перстни на законное место. На его пальцах они точно ожили, заиграли ярко. Сила Куприяныч покачал головой, вздохнул. Пробурчал неожиданно.
-А за Онисима считай меня должником. Проси чего хочешь. Живо.
-Князь, я чаю, попрет Степана из дружины?
-Провидец безбородый!
Но по тому, как воевода отвел глаза в сторону, Даниил понял, что не ошибся.
-Передай ему от меня перстень. На счастье. Скажи, что он поет лучше всех. Что я его никогда не забуду. Если сможешь, воевода, защити моего друга. Не дай сожрать. Это и будет моя просьба. Исполнишь?
Сила Куприяныч промычал невразумительное подтверждение, покряхтел, вдруг добавил внятно, точно в голову к счастью пришла удачная мыслишка и он ее вслух обмозговывал.
-Чего уж там. Тесть у него, кстати, Василий Андреич, купец не из последних. Хоть они и не ладят. Потолкую со стариком. Меня он послушает. Ну, иди. Что глазищи таращишь?! Слово тебе даю. Пригляжу за Степаном. Подожди.
-То вали, то постой. Ты уж определись, Сила Куприяныч!
