Небо над головой девушки сменило цвет. Налилось багровой, вязкой как кисель, темнотой. Выгнулось, потянулось к запрокинутой (Ли что-то неразличимое в шуме и треске схватки кричала) голове. Внезапно дюна под ногами ушедшей от Даниила парочки, вспучилась. Ли моментально провалилась по колени в кипящее плотное месиво. Тьма густела. Ошеломленный Даниил почти ничего не видел, и не мог тронуться с места. Точно его приклеили к склону. Сначала он просто смотрел. Мохнатый огненный шар (неужели это кот?) нырнул в середину колыхающейся дюны, через мгновение показался на поверхности и снова исчез. Что он делал? Дюна затрепыхалась, испустила короткий гул, похожий на стон и застыла неподвижной массой. Потрепанный и потускневший Рыжий выбрался на поверхность, прижался к ободранным - штаны превратились в лохмотья - босым ногам Ли. Что-то похожее на змею, или живую гибкую трубу, реяло в вышине. Слепо тычась, в попытке ухватить принцессу. И то ли промахиваясь, снова и снова, то ли эту прожорливую дрянь отводила в сторону невидимая ладонь. Восстановилось некое хрупкое равновесие. Но на горизонте небо покрылось зигзагами мохнатых красных молний. Линия буря неумолимо надвигалась. К своему абсолютному ужасу Даниил увидел возникающее в смятом, лохматом небе - подобие гигантского века. Ресницы молний достигали земли. Чудовищный глаз, размером с хороший остров, наливался жизнью, становясь объемным, трепещущим, нацеленным на поиск добычи. С громоподобным хэканьем, потрескивая тысячью молний, кошмарный глаз распахнулся. Желтый белок, громадная, разноцветная, как бензиновое пятно в луже на асфальте - радужка и абсолютно темное жерло зрачка. Даниил вспотел. Майка прилипла к спине. Монструозный глаз рассматривал, расстилающееся под ним пространство. Медленно смещаясь влево, к дюне над которой безуспешно орудовала слепая змея. Взгляд скользнул по Даниилу, его точно огромной тяжелой ладонью прихлопнули и отпустили, не сочтя, по крайней мере - в данный момент, достойным более пристального внимания. Он с явным облегчением перевел дух. Встал. И, придя в себя, выругался. Витиевато и грубо. Так не каждый записной знаток нецензурщины сумеет. Чаще всего любое оскорбительное высказывание просто сотрясает воздух. В худшем случае - провоцирует врага заняться рукоприкладством. Сегодня ситуация на рядовую не тянула. Вот и ответ на ругань оказался нестандартным. Невесть откуда взявшееся эхо подхватило фразу, тысячекратно усилило, пронесло над дюнами. Примитивный финал выражения, банальный грубый посыл - понравился коварному эху больше всего.
-Да иди ты на...!
-Да иди ты...!
-Иди...!
Распевали дурные голоса и подголоски, догоняя друг друга и перебрасываясь приглянувшимся грязным коротким словечком. Даниилу стало стыдно. Он почувствовал себя диктором серьезной аналитической программы, публично осрамившимся (съевшим козюльку) в прямом эфире. Принцесса с Рыжим, нависающая над ними прожорливая змея, и даже парящий в вышине глаз - на несколько длинных-предлинных секунд удивленно замерли. Вслушиваясь в бесподобный, да к тому же еще и бесплатный концерт. Даниил галантно раскланялся перед столь благодарной публикой. Была бы шляпа - непременно снял. Прижал ладони к сердцу.
-Спасибо. Спасибо.
Все вокруг ожило: засуетилось, задвигалось. Очнувшаяся гадина торопливо ткнулась в сторону Ли и Рыжего. Вновь промазала, предприняла очередную попытку. Сосредоточенно, старательно - тараня пространство вокруг принцессы. Летающий глаз, в свою очередь, сконцентрировался на невольном возмутителе спокойствия. Развернулся к нему, подплыл поближе.
-Чего уставился?
Заносчиво воскликнул Даниил. Считавший, что распускать нюни перед врагом, ниже его достоинства. Погрозил уроду кулаком. В небе появился второй глаз. Он двигался гораздо быстрее и уверенней, чем первый.
Во дворе дома, где давным-давно, в прошлой жизни, жила Ангелина Королева, стоял длинный, со всех сторон описанный (тот еще запашок!) утолившими жажду пьяницами, пивной павильон. В чьем больном мозгу могла родиться бредовая идея называть милым, вызывающим ассоциации с разными выставками, словом гнусный железный сарайчик - непонятно. Нависая над покосившимися колченогими железными столиками, алкаши с утра до вечера (для них день отмерялся иначе - от открытия до закрытия ларька) громко спорили о жизни: бабах, футболе и политике. Щедро пересыпая самые невинные заявления матерными артиклями. Лишенная всякой цензуры, безобразная речь пьяниц, заполняла двор. Ничего удивительного не было в том, что куцым набором из пяти наиболее часто упоминаемых слов, владели даже малыши, развозимые в колясках, разногабаритными мамашами. Гнусный запах и грязная брань, весьма досаждали героине горькой повести о существовании Ангелины Королевой в городе Заранске, в конце двадцатого столетия.
