После ужина, как и было обещано, костоправку пригласили к госпоже. Пришел за ней сам Хмур. От услуг Клавдии отказался, строго объяснив.
-Госпожа велела звать к себе одну...
Тут он несколько замялся. Ведьмой назвать неудобно. Бабушкой тож.
-Одну ведунью Авдотью.
-Не тревожься, Клавдия. Не обидит меня никто.
Закудахтала бабка, поднимаясь. Зашарила слепо руками. Хмуру показалось, что старуха притворяется. А сама прекрасно знает, где он стоит. Вон уши у нее какие, лучше кошкиных поди. Однако - догадки, догадками, а потянулся, взял бабку под локоток.
-Ну, пошли что ли.
Она радостно повисла не сгибе его руки.
-Ой, спасибо, милок. Спасибо мой сахарный. Уж и не помню сколько годков не хаживала под руку с добрым молодцом.
Кое-кто из подслушивающих отроков прыснул придушенным смехом. Седой и косолапый воин насупился, строго сдвинул брови. Медленно, чтоб окаянная бабка не спотыкалась, пошел к шатру госпожи. Авдотья посохом, невзначай, раз пять ткнула ему в бок. Испуганно и лицемерно извиняясь.
-Не серчай, милок. Нечаянно я. Ополоумела уж давно. Руки-крюки.
А у самого входа в шатер вдруг отстранилась. Встала независимо. Сказала бодрым голосом, куда только старческое дребезжание делось.
-Довел ин и ладно. Спасибо. Далее сама, уж как-нибудь. А за синяки не взыщи.
Хмур зашипел ошпаренным котом. Наглая бабка издевалась над ним. Замахнулся. Она стояла под его огромной рукой, не отшатываясь. Объяснила весело.
-За ведьму я на тебя осерчала, ясный сокол. Но ты не пужайся. Ничего, окромя синяков не содеяла. А что такое для добра молодца лишний синец? Сегодня вскочил. Завтра сошел.
И прошлепала мимо него вполне бодро. Отогнула угол полога. Воины, стоящие на страже пропустили. Серой тенью скользнула внутрь. Хмур злобно сплюнул себе под ноги. Зыркнул бешено - не смеются ли над ним? Парни закусили губы, стянули лица в похвальной маске бдения. Дескать, госпожу стережем, а более ничего не видали, не слыхали. С тем Хмур и пошел прочь. Когда его широченная - вдвое против обычной - спина исчезла за молоденькими елями, один из стражей сказал быстрой скороговоркой.
-Эх и бабка! Ни черта не боится. Нарочно ж дразнила.
Второй подтвердил.
-Издевалась прямо. С характером, сразу видать.
Перебросились словечком-другим. Да вновь застыли, как подобает. Плечи расправлены, крепкие руки на рукоятках мечей. Начищенные кольчуги сияют, аж больно смотреть. На красных полусапожках с острыми, загнутыми кверху носами - ни пылинки. Все, как положено. Не купчиху какую стерегут - венценосную госпожу!
В шатре дымила курильня - от назойливой мошкары и комаров. Расторопная служанка стелила походную постель. Зима, у складного столика, торопливо чиркала гусиным пером. Красивые, одна к другой округлые буковки споро выстраивались чередой строчек. Распущенные волосы стекали по спине, прядки шевелились, как живые. У ног дремала псица. Подняла остроухую голову, взглянула на костоправку, зевнула и отвернулась. Опасности для обожаемой хозяйки в этой жуткой старухе Лютая не почуяла.
-Ну?
-Ты звала меня, светлая госпожа. Я здесь.
-Садись на подушки. Маланья, живо помоги, и не подслушивай, выметайся отсель. А ты, Авдотья, расскажи.
-Что ты хочешь знать, госпожа?
-Странные слова свои, о моей гостье растолкуй. Да поживее.
-Ты знаешь то, что тебе надобно, госпожа. Все, что сверх этого, к чему?
Повисло плотное, сильное молчание.
-Пусть так. Что дальше?
-Приглядись к Неждану. Может он тот, кто нужен.
-Откуда знаешь. Ты ж, не видела его никогда.
Княгиня осеклась. Последние слова были уж очень бестактны. А бабка, неведомо почему, начала внушать уважение. Но старуха на оговорку княгини внимания не обратила.
-Видела, не видела. Я и так знаю. Мне о Неждане сон был. Сама я Клавдию нашла. Нарочно.
-А то, что я сюда еду. То же пригрезилось? Клавдии небось сказала, что слухи идут.
-Верно. Но пригрезилась мне твоя спутница. А уж после ты. Ей каждая ветка в этом лесу рада. Деревья мудрее, чем люди думают. Вон и сейчас, она с сосной обнимается. Весь Лес ажно мурлычет.
Снова помолчали. Зима задумчиво, бабка с явной хитрецой.
-Будь по твоему, ведунья. Пригляжусь к Неждану. Что нужно тебе?
-Корочка хлеба, мисочка кашки. Доброго меда глоточек. Мое дело по дорогам бродить. Золота не жажду.
-Мы еще вернемся к этому разговору. Ступай.
Бабка поднялась уходить, обронила небрежно.
-Спасибо на добром слове. Пойду погрею старые косточки. Отдохну.
Добавила отчетливо, строго.
-Среди твоих людей черная душа. Боярами приставлен. Указать кто?
Зима швырнула перо. Отодвинула столик. Поднялась.
-А не лжешь? Люди все проверенные.
-Как знаешь.
Поковыляла к выходу, мелко семеня скрюченными ногами. Лютая опять подняла голову. В шатер впорхнула улыбающаяся Ли. К щеке пристала капля смолы, в волосах зеленеют хвоинки.
-Ой, хорошо то! Не поверишь, обняла я сосну, замечталась, час простояла, не заметила. А воздух сладкий какой! Благодать. Добрый вечер, бабуля.
