Снимки у нас тогда получились отличные. Мои фотографии хранились в отдельной папке на ноутбуке у Богдана. Его — были в моём рабочем портфолио (кроме самых пикантных кадров, конечно). Потихоньку я стала раскручивать свою группу в «Контакте». К весне у меня появились постоянные клиенты, и набралось приличное количество съемок. Совмещать учебу, работу фотографа и отношения было нелегко, но мне даже нравился такой бурный темп жизни. Эта загруженность позволяла мне не грустить в те дни, когда Богдан был занят, так как у него тоже хватало своих дел.
Со временем я частично переехала жить к Дане. Полностью оставить папу не могла, — это было бы нечестно по отношению к нему — но минимум четыре дня в неделю ночевала вместе с любимым мужчиной, перетащив в его квартиру множество своих вещей. Богдан был только «за» — собственно, с его подачи это всё и произошло. Но иногда я задавалась вопросом: почему он не зовёт меня замуж? Ведь в нашу первую прогулку Даня рассказывал, что поведёт девушку в ЗАГС хоть на третий день знакомства, если поймёт, что она —
Друг другу в любви мы признались в нашу первую новогоднюю ночь — с две тысячи шестнадцатого на две тысячи семнадцатый год. Папа был на корпоративе с коллегами, поэтому праздник я встречала только с Даней. И это был лучший новый год в моей жизни! Сначала мы гуляли по заснеженному Пскову, затем катались на коньках, — в этот раз на открытом катке — смотрели на шикарные фейерверки и умопомрачительно целовались, пока небо над нами озарялось разноцветными вспышками. А когда продрогли до косточек, пришли к Дане домой — согреваться терпким глинтвейном и нашей любовью. В его спальне был ковёр с очень мягким и пушистым ворсом, а так же шкаф-купе с зеркалом в полный рост. В порыве страсти мы упали с кровати и занимались сексом прямо напротив него. Это было завораживающее зрелище! Я не могла оторвать взгляд от наших отражений, откровенно любуясь тому, как красиво и эротично мы выглядим со стороны.
— Отличный вид, да? — прошептал Богдан мне на ушко, властно притянув к себе за волосы.
— Не то слово, — на выдохе ответила я, — Это хочется снять. На память.
— В чем проблема?..
А после — уставшие, но безумно довольные — мы лежали в обнимку на ковре, и я водила пальчиками по замысловатой татуировке на груди Богдана.
— Может, мне тоже сделать нечто подобное? — я слегка приподнялась на локте, чтобы видеть его лицо.
— Тату нужно делать осознанно и с пониманием того, что оно значит. Если у тебя есть какая-то конкретная задумка, в которую ты вкладываешь смысл, а не просто копируешь красивую картинку из интернета — почему бы нет, — лаконично ответил Даня, не открывая глаз.
— Да, у меня есть одна задумка. Я бы хотела сделать татуировку в виде иероглифа, означающего твоё имя.
— Почему такой выбор? — веки парня дрогнули.
— Потому что я тебя люблю. И всегда хочу быть вместе с тобой, — выпалила я и затаила дыхание. Что он скажет мне в ответ?..
Богдан открыл глаза и несколько секунд молчал, изучая моё лицо. Мне стало страшно. Почему он ничего не говорит? Неужели скажет: «а я — не хочу» или «я не уверен в своих чувствах»?
— И я люблю тебя малыш, — прошептал Даня и нежно провёл пальцами по моей шее.
— Ты не шутишь? — я не сразу поверила своим ушам.
— Разве такими словами шутят?
Он сел, взял моё лицо в ладони, и серьёзно произнёс, глядя мне в глаза:
— Малыш, я ждал от тебя этих слов. Но пообещай мне кое-что, пожалуйста.
— Что?
— Если однажды ты поймёшь, что больше не любишь меня, что в твоём сердце и мыслях появился кто-то другой — скажи мне об этом прямо.
Я недоуменно захлопала ресницами, удивлённая такому повороту разговора.
— Само собой, — сказала вслух, — Надеюсь, что и ты сделаешь так же.
— Ты знаешь моё мнение касательно измен, — кивнул Богдан, — И еще. Если вдруг ты перестанешь чувствовать себя счастливой, если тебе станет плохо или тяжело со мной — скажи. Я не хочу тебя мучить.
— Почему мне должно стать с тобой плохо?
— Потому что я сложный человек.
— Не говори глупости. Все мы сложные.
— Я — эгоист и привык жить сам по себе, без оглядки на других людей.
— Это не страшно, — пожала я плечами.
— Ин, пообещай, — с нажимом произнёс Даня.
— Хорошо. Я обещаю, что если что-то будет не так — сразу же сообщу тебе об этом.
Меня напряг наш разговор: в нём как будто присутствовала горькая нотка неизбежного расставания. Словно Богдан знал то, что еще неизвестно мне. Но я не успела обдумать наш диалог, ибо в ту же минуту Даня прижался к моим губам теплым поцелуем и вновь увлек за собой на ковёр.
— Ты лучшее, что было и есть в моей жизни, — бархатным голосом сказал он, переворачивая меня на спину и накрывая своим телом.
— Почему я тебе понравилась?
— А почему я понравился тебе?
