-Я не знаю, Ваше Величество. – Закусив губу, соврал я. И правда, почему? Она должна была возненавидеть уже мое имя… Но мы – диады. Мы – одно целое в двух противоположностях. Но Правитель вряд ли воспримет это положительно.
-Я помню то время, когда гранлиит Адамс поручился за вас передо мной. – Продолжал Эдвард. – Что это было? Гипноз?
Надеюсь, хоть у Рида нет сейчас проблем из-за меня? Он то уж точно не заслужил недоверия в свой адрес, честнейшая душа…
-Нет. Тогда я не обладал никакими способностями, Рид помогал мне чисто из человеческих побуждений, и я благодарен ему за это. Гипноз – не моя стихия, Ваше Величество.
-А какая – ваша? …
Я помедлил, но терять уже было нечего, и скрывать тоже...
-Боюсь, что уже никакая. Я потерял свои способности, когда…
Ком подкатил к горлу, меня затошнило при одном воспоминании об этом.
-…когда вы убили графа Анедо? – Безжалостно настаивал Правитель. – Как такое возможно?
-Возможно, если использовать Силу, не рассчитав энергию…
-Зачем вы убили графа? …
Я поймал взгляд Тери – полный сочувствия, искреннего участия. Сколько ему досталось, наверняка! Ведь это именно он все это время находился с Мирией, утешал, поддерживал…
-Это вышло случайно. Я не контролировал себя. – Тихо ответил я, сдерживая предательские слезы. Это больно – осознавать свою вину, жить с ней. Это очень больно.
-Теперь вы видите, к чему привели ваши игры со сверхспособностями? – Надменно произнес Эдвард.
-Это никогда не было играми! – Давясь воспоминаниями, не без вызова бросил я. Это были наши стремления, наши возможности, наше будущее… Это была наша жизнь!
-Но теперь все кончено. – Правитель резко повернулся ко мне спиной, направляясь к выходу. – Наслаждайтесь.
-Ваше Величество, могу я задержаться здесь на пару минут? – Тери только и ждал этого момента, когда допрос будет закончен.
-Как пожелаете, капитан. – Милостиво отчеканил Эдвард.
И мы остались вдвоем.
Он стиснул меня в объятиях, с силой, на какую только был способен. Я рыдал как девчонка, но мне не было стыдно – я все еще был не один, у меня остались друзья, пусть и по ту сторону моей тюрьмы.
-Мирия…она…никогда не простит меня, - выплеснул я всю горечь своих переживаний на того единственного здесь человека, который, я знаю, меня понимал.
-Нет, послушай, Джоэл. – Тери изменился. Он повзрослел, он уже стал капитаном, но в глазах его все еще горел тот сумасшедший огонек неисправимого оптимиста, который я помнил со дня первой нашей встречи. – Она живет только благодаря тебе, тому, что ты жив. Жив!
Я смотрел на него, не веря.
-Значит, она не знает, что произошло. По чьей вине погиб Морис…
-Она знает. – Заверил меня Льюис. – Будь уверен, Правитель посвятил ее во все подробности, чтобы настроить Мирию против тебя. Но она знала тебя и раньше, она понимает, что это – несчастный случай.
Мне даже стало легче дышать.
-Как она?
-Плохо. – Честно признался Тери. – Мирия очень переживает, почти ничего не ест. И постоянно плачет.
-Сколько времени прошло с того дня? …
-Две с половиной недели.
-Этого мало.
-Да. – Согласился Тери. – Но она поклялась тебе, что будет жить, и ей приходится делать это.
-Я не помню. – Насторожился я. – Разве мы виделись?
Тери грустно улыбнулся.
-В больнице. Нам сообщили, что ты умираешь, и Его Величество позволил Мирии простится с тобой. – Он виновато улыбнулся, словно смутившись. – Но, хвала богам, ты жив…
Мы помолчали. Затем я решился.
-Что ты знаешь про Элиаса?
-Ничего. – Льюис покачал головой. – Правитель строго-настрого пресек все вопросы относительно его персоны. – Усмехнулся. – На тебя не успели навешать столько всего, сколько висит на Дельфине, и, в общем-то, ты запятнан лишь тем, что находился какое-то время в обществе графа… Но чего только о тебе, Джоэл, не болтают! О нем же – тишина… Никто и ничего не знает. – Помолчал, подумал. – И ты не спрашивай. Мне пора, еще увидимся.
-А Мирия? …
-Ей запрещено с тобой встречаться – таков уговор с отцом – цена твоей относительной свободы. Одна попытка свидится с тобой – и ты попадешь в тюрьму. Поэтому она даже не пытается…
-Спасибо. – Искренне поблагодарил его я, не веря, что мы вновь увидимся, и все же на это надеясь. –Береги ее, ладно?
-Конечно. Мы друзья, Джоэл. Я этого не забыл. До встречи!
После его ухода мне стало немного теплее. Горечь была все такой же горькой, но разделенная с кем-то она перестала быть слишком ядовитой. У меня были лучшие на свете друзья.
Уже стемнело, и рабочий день давно закончился, но Майкл не торопился домой. Дверь в его кабинет была открыта, на столе стояла уполовиненная бутылка виски и две пустых стопки.
