Та сторона времени полностью

Автоматический дезинфектор совершал свое путешествие по коридору реанимационного отделения четырежды в сутки. Похожий на большой поршень без дна, он бессмысленно и упрямо пытался сжать воздух в четырехугольном цилиндре. На меня он наезжал уже девять раз и теперь снова остановился, терпеливо ожидая, пока я пройду сквозь него, словно дрессированный тигр через горящий обруч. Дальнейший его путь лежал в конец коридора, к окну, где он особенно тщательно очищал стены и пол от занесенных мной бактерий. Каждый раз, когда я готовился к прыжку через обруч, он опрыскивал меня облаком какого-то препарата, благодаря чему я уже, наверное, после второго раза весь провонял специфическим больничным запахом чистоты, свежести и болезни. После каждой дезинфекции я шел в туалет, чтобы хотя бы с лица и рук смыть осадок этой дряни. Когда я в девятый раз вернулся из санузла и оперся о стену у окна, до меня донесся шепот:

— Эй! Подойдите, пожалуйста!

В глубине коридора стояла медсестра, положив руку на дверную ручку, а второй рукой подзывая меня, словно одного лишь шепота было недостаточно. Я быстро преодолел разделявшее нас расстояние, но она загородила грудью дверь и остановила меня жестом раскрытой ладони.

— Он пришел в себя, — проговорила она медленно и отчетливо, словно опасаясь, что я плохо владею американским английским и могу ее неправильно понять. — Никаких разговоров! Его может убить даже чуть более громкий звук. Мы лишь потому вас пускаем, что он постоянно вас зовет и волнуется. Пожалуйста, успокойте его и сразу уходите.

— Хорошо, сестра. Обещаю.

Она вглядывалась в меня четверть минуты, ища в моем взгляде хоть какой-то повод, который позволил бы ей взять свои слова назад. Сестре больше всего на свете хотелось не пустить меня к Яйо, но ей ничего не оставалось, кроме как отойти в сторону, бессильно скрипнув зубами.

Я коснулся кончиками пальцев ручки и, когда дверь ушла в стену, вошел в палату. В трех шагах от меня, опутанный разной толщины проводами и трубками, лежал на койке Яйо. Сквозь паутину, оплетавшую его тело, словно несколько слоев сетки, виден был лишь один глаз, правый. Секунду спустя, когда он заговорил, приоткрылась маленькая щель на месте рта. Приподнявшееся веко ненадолго открыло глазное яблоко, мутное и с кровавыми прожилками. Шепот был едва слышен. Я склонился над ним. Он хотел что-то сказать. Только услышав одну и ту же последовательность звуков раз, наверное, в пятый, я наконец понял и, попытавшись придать своему лицу бодрое выражение, выпрямился. Чтобы улыбнуться, мне потребовалось не меньше усилий, чем для того, чтобы вытащить грузовик из заболоченной ямы, но мне все же удалось ненадолго приклеить улыбку к лицу.

— Хорошо, Яйо. Буду иметь в виду, обязательно. Не беспокойся за меня и побыстрее возвращайся к работе, у меня нет возможности оплачивать все то время, которое ты тут валяешься. Так что сокращай свое пребывание здесь до минимума. Ну! — Я энергично кивнул и улыбнулся еще шире. — Пока!

Стараясь не спешить, я медленно подошел к двери и еще раз помахал рукой. Лишь когда дверь закрылась, я бегом бросился к ближайшему туалету.

Вода казалась мне слишком горячей; зеркало, внешне гладкое и чистое, все так же отражало чужое лицо, или, по крайней мере, такое, какого мне не хотелось бы видеть — серое, украшенное, словно дешевый торт, двумя изюминками бегающих, вытаращенных глаз. В ладонях мне не удавалось удержать больше нескольких десятков капель воды. Я долго пил, потом использовал полрулона полотенца. Результат был таким, какого я и ожидал, то есть никаким.

В конце коридора я нашел дверь с табличкой «Уолтер К. Олхайзер» и взялся за ручку. Хозяин кабинета встал, увидев меня, и жестом показал на кресло, сам же, поколебавшись, подошел к ряду шкафов, составлявших одну из стен комнаты, и, достав из одного из них бутылку бурбона, без лишних вопросов налил мне полстакана и плеснул себе. В его порции не утонула бы даже парализованная муха. Подав мне стакан, он сел в другое кресло. Я пригубил и подержал бурбон на языке, пока не почувствовал вкус алкоголя. Это продолжалось долго, но последующие глотки были сделаны уже быстрее.

— Вы послушаетесь Радера? — спросил он.

— Что?

— Естественно, за палатой у нас установлено наблюдение. Как я понял, он просил, чтобы вы отказались от этого дела.

— Вы уверены? — Я поболтал виски в стакане.

— Уверен. Впрочем, его состояние однозначно говорит о том, что вы имеете дело со зверями, нелюдями. Даже обычный любитель детективных фильмов поймет, что вы наступили кому-то на мозоль. — Он наклонился в мою сторону, стараясь говорить очень убедительно.

— Я редко смотрю детективы. — Я закурил и затянулся сигаретой.

Доктор Уолтер К. Олхайзер не понял меня или сделал вид, что не понял, и встал, чтобы взять какую-то карточку. Снова сев, он положил ее на стол. Я смотрел в стену.