Табачный капитан полностью

Люба.

А что до сего разговору, батюшка, то ведать извольте: мне и в девичестве хорошо, и замуж я никогда не пойду! (Убегает.)

Смуров.

Постой! Люба! Постой! Что ты сказала? Ушла… (Арине, гневно.) Ах, ты, кочерга витая! Ты чего ж это не доглядела? Говори, как на духу, кто он?

Арина.

Да что ты, батюшка, взъярился? Не больно я тебя испужалась. Кочерга…. Небось, вечор ещё меня лебедью звал, а ныне…

Смуров.

Тсс… Нишкни! Лебедь, а шипишь, как гусыня. Да разве ты не слыхала, чем Любушка отца порадовала?

Арина.

Как не слыхать! Никогда, говорит, замуж не пойду.

Смуров.

А ты разумеешь, что сие значит?

Арина.

Как не знать? Любовь дочернюю!

Смуров.

Дочернюю? Врёшь! Сие значит — нашла себе предмет сердцу. «Никогда замуж не пойду» — сие у девиц значит: «Никогда не пойду ни за кого другого». Говори, кто бы это был? Знаешь?

Арина.

Знать не знаю, а смекать смекаю. (Шопотом.) Люба-то наша что-то больно часто у соседского тына погуливать стала.

Смуров.

Антошка? Сын соседки моей, боярыни Свиньиной? Быть сего не может!

Арина.

Может — не может, а может — и может.

Смуров.

Задала ты мне не в пору задачу… Гм… С одной стороны, оно бы и прельстительно…

Арина.

Ох, прельстительно! Свиньины — род знатнейший.

Смуров.

Зато спеси много. Вчера семь раз спину гнул, как в гости звал, и до сей поры не ведаю, придут ли. Нет! Никогда они через увальня своего с купчишкой Смуровым не породнятся. (Подошедшему слуге.) Тебе чего?

Слуга.

От бояр Свиньиных челядь прислана.

Смуров.

Это к чему?

Слуги.

Не говорят холопы, до вас просятся.

Смуров.

Гм… Зови.

Слуга уходит.

Это не дело. Это значит — отказ, быть не хотят. Так и знал.

Входят слуги Свиньиных. Впереди Иван.

Что скажешь молодец?

Иван.

Боярыня Ненила Варфоломеевна кланяться велела.

Слуги кланяются.

Да нас прислать изволила на тот случай, что как ваша милость сей день гостей знатных ожидает, то не помочь ли по соседству к столам да на кухнях?

Смуров

(тихо).

Это дело. (Громко.) Боярыне Нениле Варфоломеевне земной поклон и сердечное спасибо за ласку. Людей у нас хотя и хватает, да почёт велик. Ступайте, молодцы, к челяди нашей. Арина! Вели-ка угостить народ. (Тихо.) Да так, чтоб неделю смуровское угощение хвалили. (Ивану.) А ты, молодец, постой!

Слуги с Ариной уходят. Иван остаётся.

Это тебе за речь гладкую. (Даёт деньгу.) Где так складно говорить обучен?

Иван

(кланяясь, принимает деньгу).

Имею донести: нарочно не обучали, а как наказывала боярыня, так и упомнил.

Смуров.

Это дело. А сам ты по какой части у боярыни?

Иван.

При ключах, сударь, по хозяйству и при боярине молодом.

Смуров.

Вишь ты! Должности немалые. Ты что же? Вольный? На хлебах служишь?

Иван.

Нет у меня воли, сударь! Покойный боярин Яков Петрович меня малолетним у боярина Татищева на табак заморский выменял. Читать-писать изучил, считать! Всему учил! А как умер, боярыня говорит: «Хватит! Слишком умный будешь. Теперь служи!» (Грустно поник.)

Смуров.

И много боярин на тебя табаку извёл?

Иван.

Знать не могу, сударь.

Смуров.

Это уже не дело. Это ты,— мои тебе совет,— точно узнай, сколько. Теперь, брат, такое время, что каждый человек цену себе доподлинно знать обязан. Ты чего кланяешься?

Иван

(с низким поклоном).

Великое слово, сударь. Только мне моя цена и ведома и неведома.

Смуров.

Это как же?

Иван.

Боярин табаку за меня отдал по весу.

Смуров.

Ясно, что не на-глаз. Я и спрашиваю, по какому весу.

Иван.

По моему. На одну чашку табак, на другую — меня; сколько потянул, столько и насыпали.

Смуров.

Вишь ты! Это дело… (Подумав, решительно.) Это боярин дело сделал! Ты, небось, молодой да щуплый был, мало весил?

Иван

(тихо).

Ах, сударь!.. Боярин Татищев холопов своих кормил не больно сытно. Мало весил… (Понурил голову.)

Смуров.

Эх ты, разнесчастный! (Пригорюнился, потом жалостно и свирепо.) Табак-то хоть хорош был?

Иван.

Хорош! Меня хозяин прежний шутки ради на прощанье трубкой угостил. Очень хорош.

Смуров.

Гм… Это выходит, ты, значит, ещё в детстве сам себя прокурил? Рановато… Эх, парень, приглянулся ты мне. Я, брат, не посмотрел бы, что боярин тебя дымом из ноздри пустил, а в люди бы вывел.

Иван.

Не отдаст меня боярыня. Крепко держит…

Смуров.

Не отдаст, говоришь?

Иван печально и отрицательно качает головой.

И не продаст?

Иван — та же игра,

Гм… Ну, ладно. Займись, братец, убранством.

Иван хочет итти.

Эй, ты куда?

Иван.

Ключника сыскать, сударь, под начало к нему стать.

Смуров.