— Превосходно, превосходно… — Арад-бел-ит выпустив пар, неожиданно смягчился. — Ты прав, наверное, это моя вина. Посвяти я тебя в свои планы сразу, этого разговора бы сейчас не было… Этой ночью Мар-Зайю собирался навестить Син-аххе-риб, чтобы встретиться с Марганитой, принцессой Тиль-Гаримму. И все бы прошло замечательно, если бы не рвение твоего Бальтазара. Вчера ночью все ходы и подступы к усадьбе были перекрыты его людьми. Как ты понимаешь, царь собирался встретиться с Марганитой тайно и поэтому тайно покинул дворец. Можешь представить его разочарование, когда ему пришлось вернуться.
— Я, конечно же, прикажу немедленно убрать оцепление.
— Убери, хотя это и мало теперь поможет… Этой ночью Закуту решила преподнести отцу подарок: двух искусных вавилонских шлюх. Они и сейчас у него. И нам остается только гадать, когда он насытится ими, чтобы вспомнить о Марганите.
Арад-бел-ит посмотрел на писца:
— Мар-Зайя, кто еще, кроме нас двоих, знал о принцессе?
— Мой приказчик. Его зовут Ерен.
— Набу, тебе говорит что-нибудь это имя? И что случилось с Бальтазаром? Что он узнал такого, что обрушило все наши планы?
Начальнику внутренней стражи Ассирии было известно о расследовании Бальтазара: об Ерене, его усадьбе, а также о том, что Мар-Зайя находился рядом с царем, когда происходили убийства, а следовательно, невиновен. Вот только к чему это оцепление?
— Мой дорогой брат, не думаю, что все это как-то связано с принцессой… Я не вправе был говорить об этом, пока не имел веских доказательств, но Бальтазар подозревает приказчика Ерена в причастности к череде убийств, которые произошли в Ниневии. Возможно, это послужило поводом для слежки и за домом, и за усадьбой Мар-Зайи.
Лицо Арад-бел-ит исказила гримаса брезгливости.
— Мар-Зайя, что тебе известно об этом?
— Думаю, это похоже на истину: Ерен и правда нечист на руку. Минувшей ночью он попытался меня шантажировать, выведав у меня обманом, кто моя гостья.
— И у него есть сообщник. Вот только Бальтазару неизвестно его имя, — подсказал Набу.
— Его сообщник всего лишь раб. Это скиф Хатрас, о котором я тебе рассказывал, принц.
— Арестуй их немедленно, Набу. Добейся от них признания. Хотя, нет, постой. Начни с приказчика, а скифа приведи ко мне. Хочу посмотреть на него…
На день рождения Шамаш-шум-укина во дворце Ашшур-аха-иддина собралось пять тысяч гостей: сановники, жрецы храмов Ашшура, Мардука, Шамапа и Эсагила, ближайшее окружение Син-аххе-риба, военная знать, тамкары и купцы, а также наместники тех провинций, что спешили выказать преданность сыну Закуту. Кто-то из вельмож пожаловал в сопровождении небольшой свиты, кто-то — с женами, кто-то привел на пир и семью, и свое окружение. И, конечно, все были с подарками — либо очень дорогими, либо способными по-настоящему удивить если не именинника, то его родителей.
Арад-бел-ит не приезжал поздравлять своего племянника последние три года, ограничиваясь скромными дарами и цветистыми пожеланиями через своих посланцев, а на этот раз появился здесь вместе с отцом. Увидев, как они идут рука об руку навстречу Ашшур-аха-иддину, никто больше не допускал и тени сомнений относительно того, кто станет преемником царя в скором времени. Кому-то из гостей это основательно подпортило настроение. Кого-то — испугало.
Зазаи, наместник Арпада, завидя Арад-бел-ита, поспешно отступил за спины своих соседей, потупил взор и весь сжался, стараясь не попасться принцу на глаза. Напрасно: с таким-то ростом наместник все равно возвышался над всеми на целую голову.
Перед Зазаи стояла свита Надин-ахе, наместника
Когда наместник Аррапхи в очередной раз пересказывал раббилуму Саси, управляющему царскими рудниками, о том, какой увлекательной была эта охота, в зале появились Син-аххе-риб с Арад-бел-итом. Зазаи тут же спрятался за Надин-ахе, тот, в свою очередь, увидев наследника, замер на минуту с постным лицом, после чего попытался зайти за спину Зазаи. Неизвестно, как долго бы продолжалась эта рокировка, если бы Арад-бел-ит не посмотрел в их сторону, всем своим видом показывая, что искренне рад им обоим.
В голове же царевича крутились совсем иные мысли:
«Вот оно — сосредоточение моих врагов. Сколько же здесь наместников… Три десятка, не меньше. А ведь кто-то из них проделал долгий путь длиной в месяц, лишь бы засвидетельствовать в этот день свое почтение Ашшур-аха-иддину… Как бы вам не пожалеть об этом…
И кто здесь еще, кроме этих двух трусов?
Набу-дини-эпиша — ну, этому положено здесь быть по должности. Хотя и он ненадежен. Он на моей стороне, пока я в силе.
