— Мало того, — с удовольствием добавила Аннабэль, — Пока ученик не отчислен, даже Серые псы не могут его допрашивать. И даже мое присутствие здесь, мое касание, всего лишь любезность магистра. Вы не выполнили приказ и истратили противоядие на того, кто этого не стоит. Будь вы Серой, отправились бы под трибунал. Но вы всего лишь ученица, Ивидель, вы не приносили присягу, не давали обетов Девам, — она пожала плечами.
— Вы обманули меня!
— И не собираюсь за это извиняться, — учитель смотрел спокойно, — Ваш заряд был… — он замолчал, подбирая слово, — Интересен. В следующем полугодии жду от вас техническую карту его создания, если конечно вы решите продолжить обучение в Магиусе.
— Если решу?
— Вам письмо, Астер, — он пододвинул коричневый конверт, — От графа Астера. Я тоже получил подобное. Свободны, Ивидель. Советую как следует подумать…
— О будущем, — вставила Серая.
Я схватила пакет, чувствуя, как уголок плотной бумаги колет пальцы и стараясь не замечать, как от злости колышется пламя в светильниках. Я собиралась выскочить, громко хлопнув дверью… Но не смогла.
— Скажите, он жив? — я ухватилась за ручку, двери, так и не решаясь потянуть на себя, — Барон Оуэн выжил?
— Да, — голос магистра был бесстрастен, — И даже здоров, хотя я не буду говорить, какую потерю по вашей вине мы понесли. Противоядие от ветреной коросты. Уму непостижимо!
Я благодарно кивнула, вышла из комнаты и сбежала по лестнице, едва замечая, что улыбаюсь. Злость исчезла без следа.
Он жив!
Великоватые сапоги громко стучали по ступеням.
Крис жив!
И даже скудное зимнее солнце показалось мне ярче летнего полудня.
Спасибо, Девы!
Письмо хрустнуло, когда я слишком сильно сжала руку.
Подходя к жилому корпусу Магиуса, я не удержалась и сорвала сургучную печать. Я читала и поднималась по лестнице, глазами пробегая строчку за строчкой.
Слишком давно не было вестей из дома. Я даже соскучилась по матушкиным нотациям, шуточкам Илберта и сдержанным похвалам отца, пусть сейчас меня и не за что хвалить.
— Иви! — услышала я радостный крик, с площадки второго этажа, перегнувшись через перила, на меня смотрела Гэли, — Иви! Я вернулась.
У двери соседней комнаты валялось с десяток сумок и свертков с эмблемами известных лавок.
— Вижу.
— И мне даже разрешили сдать экзамены, — она вздохнула, что, впрочем, не заставило улыбку исчезнуть, — Только представь, впереди десятидневье праздников, ты будешь танцевать на балах, а я сдавать зачеты, — подруга грустно рассмеялась, но, посмотрев на меня, тут же стала серьезной, — Что случилось? — перевела взгляд на конверт в руке, на сломанную печать Астеров и уже с неподдельным беспокойством стала перечислять, — Вести из Кленового сада? Что-то с родными? С матушкой? С отцом? С братом? Не молчи, Иви!
— Со мной, — ответила я, — Я тоже не буду танцевать на балах, во всяком случае, не в Льеже, — я потерла усталые глаза, — Отец нашел мне мужа.
— Что? — Гэли изумленно раскрыла глаза.
— Помолвка через пять дней, мне належит срочно вернуться в Кленовый сад.
Я сошла с поезда через два дня и шесть часов в Сиоли столице провинции Ильяс, большая часть земель которой принадлежала графам Астер еще с незапамятных времен. Старая кормилица Туйма рассказывала, что после разделения Эры на Тиэру и Аэру змеиному роду принадлежали и равнина Павших и Мертвое поле. Не то чтобы она застала само разделение, но поле Мертвецов до сих пор стояло на балансе у отца, а если порыться в старых бумагах, то, возможно, и вся Траварийская равнина, которую прозвали равниной Павших. Змеиный род никогда не бедствовал и никогда не кричал о своем богатстве, ибо слишком многие считали, что оно построено на костях. Собственно, как и любое другое, любого другого рода, что вынужден существовать у Разлома. Это не солнечные долины запада, где растет виноград Оуэнов.
Ну вот, опять вспомнила Криса, мало мне снов, в которых поцелуй в библиотеке повторяется снова и снова, с различными вариантами финала.
— Где это видано, чтобы леди благородного рода путешествовала с одним сундуком, — пробурчала Лиди и закричала на носильщика, — Осторожнее, окаянный!
Сундук побалансировал на тележке и решил не падать, что впрочем, не помешало горничной продолжать распекать рыжего парня. Высокая и разрумянившаяся от ледяного ветра, она невольно привлекала к себе внимание на перроне. Лиди была внучкой старой отцовской кормилицы Туймы, и до отъезда в Магиус была моей камеристкой. Не очень умелой, но… Она была доброй и старательной, плюс ко всему вбила себе в голову, что обязана защищать меня от всех и вся. Иногда такая забота подкупала, иногда раздражала, но я свыклась с ней, как свыкается северный вьюнок с холодной стеной дома, по которой растет. И иногда ловила себя в Академикуме на мысли, что скучаю, по ее громкому голосу.
