— К вашим услугам, леди, — он изобразил пародию на поклон. — Вот завершаю земные дела и передаю лавку другу.
— Мне нужна рапира, — проговорила я и чтобы сразу пресечь ненужные ох и ахи, вытащила и продемонстрировала ученический знак.
— Закройте дверь, на улице холодно, я не ем юных леди на обед, только на ужин.
Гэли поколебалась, но все же выполнила просьбу бородатого. Мужчина был в зале один, и пока не собирался кидаться на нас с воплями. Но как сказала бы бабушка — еще не вечер.
— Поднимите руку, — попросил мэтр Гикар и я послушно подняла ладонь, Гэли сделала один неуверенный шаг от двери, с интересом заглядывая в ближайший открытый ящик. Черный клинок, выглядевший игрушкой в руках здоровяка, взлетел и опустился мне на локоть, сердце замерло — Вот так, — агатовое железо легко коснулось ткани, словно он держал не шпагу, а указку, как учитель танцев, — Приподнимите плечо. Так… Кисти у вас слабые, значит, нужна рапира с облегченным сердечником. Будьте добры, наденьте перчатку, — попросил он, отходя к ящику, что стоял на полу прямо под картой.
— Зачем?
— Затем, что оружие из чирийской стали готово к настройке на хозяина, одно прикосновение и она ваша навеки, но пока леди не заплатит… — он многозначительно замолчал, перешел к соседнему ящику.
Я натянула на правую руку прохладный шелк. Всегда предпочитала перчаткам муфты, ткань не мешала магии, пока ее не превращали в преграду, пока не ставили на пути изменений. Руки у мага всегда должны быть наготове.
— У вас узкие ладони, рукоять будет великовата и с непривычки может чуть проскальзывать, — продолжал рассуждать хозяин лавки, — Но при должной тренировке, это можно обратить в плюс, — он повернулся, и в каждой руке у него было по рапире.
Мужчина взвесил клинки и протянул мне правый:
— Попробуйте этот, обычно я не ошибаюсь.
Я коснулась изящной обмотанной светлой замшей рукояти, так контрастирующей с тьмой металла, по слухам, чирийскую сталь закаляли в Разломе.
Странная лавка без витрин и портьер, выгодно оттенявших блеск металла, без драгоценных камней, лавка, хозяин которой давно мертв, но по какому-то капризу богинь продолжает дышать и разговаривать.
Черное железо бесшумно покинуло ножны, я подняла рапиру и сразу поняла разницу. Легкий изящный клинок, казался продолжением руки. С таким надо не сражаться, с таким надо танцевать. Выпад, блок, разворот, удар… И мое, богини, уже мое, черное лезвие столкнулось с тем, что держал в руках мэтр. Его карие глаза смеялись.
— Я редко ошибаюсь. Вернее, никогда.
— Сколько? — выдохнула я.
— Тысяча золотых, — печально ответил бородач.
— Сколько? — охнула Гэли.
Я опустила руку, переход от восхищения до разочарования был слишком быстрым. Тысяча золотых — стоимость парадного выезда вместе с четверкой лучших скакунов. Лисью Нору после смерти деда оценили в две с половиной…
— Но… но, — не нашла слов подруга.
— Леди, приди вы на неделю раньше, я бы сказал пятьсот, а с месяц — отдал бы за триста и улыбку, но с тех пор произошли два события…
— Вы заболели, — перебила Гэли, — И зачем вам деньги?
— Спасибо, что напомнили, — пробормотал он, — Но это, — он обвел клинком зал, — принадлежит не мне одному, но даже будь иначе, думаете, у мертвеца не может быть желаний, вроде отделанного радужным деревом гроба?
— Ну… — смутилась подруга.
— Но, я говорил не про это, — тряхнул головой Гикар, — Произошло два прорыва сквозь врата демонов, стражи понесли потери. Разлом нестабилен, дорожные пошлины утроили, плюс личный налог князя на черные кости3, — он развел руками, — При прорыве наши потеряли трех магов.
Все знали, что закалка черных клинков сложна и связана с риском. С очень большим риском, но насколько его оценивают в денежном эквиваленте, я поняла только сейчас. Из Разлома в наш мир попадали демоны, погуляв пару недель по Йрийской равнине, они уползали обратно, оставляя после себя лишь боль и разрушения. Маги предполагали, что Разлом неравномерен, черная трещина тянулась через всю Эру, а незваные гости норовили постучаться к нам только в определенных областях. Например, у Проклятых островов, или напротив Врат. Они раз разом пробовали на зуб оборону Стражей Чирийского хребта, и иногда им удавалось ее опрокинуть. За этим «иногда» зачастую стояли тысячи жизней. Кровавая карусель тварей Разлома начиналась как раз от Врат, как называли выводивший к равнине перевал…
Я вложила клинок в ножны, хотя больше всего на свете мне хотелось, топнуть ногой, забрать оружие и выписать вексель. И пусть папенька разбирается. Будь цена вдвое дешевле, можно было бы попробовать. Но на тысячу графа Астера не разжалобишь. Вексель аннулируют, а покупка вернется к продавцу… Хотя нет, такого позора отец не допустит, скорее рапиру повесят в оружейной Кленового сада и будут рассматривать, как вложение денег. Чирийские клинки куются только раз, потом их уже невозможно переплавить. А я останусь с тем же, с чем и пришла. Девы, как обидно.
— Простите, мэтр. — пробормотала я, вкладывая оружие в ножны.
