Дверь скрипнула, приоткрываясь, сердце замерло, я натянула одеяло почти до подбородка, как в детстве, когда еще веришь, что уютная темнота собственной постели может спасти от Гулленского сердцееда, что забирался в дома и выедал грудную клетку.
В комнату скользнуло что-то тягуче белое.
— Иви, — донесся испуганный шепот, и я едва слышно застонала от облегчения, — Иви, — повторила Гэли, в белой хлопковой ночнушке она напоминала привидение.
— Что происходит? — спросила я.
— Иви, там… — глаза постепенно привыкли к темноте, и я увидела, как Гэли обхватила себя руками, — Там у лестницы…
— Что? — не выдержала я, выбираясь из кровати, — Что, во имя Дев, случилось?
— Там… покойник… кажется. Отец внизу орет на Кироса, это наш управляющий.
— Какой к демонам покойник? — я выбралась из-под одеяла.
— Обычный, у него головы нет, — жалобно проговорила Гэли.
Я посмотрела на подругу и поняла, что она не шутит, что она дрожит, что ее всегда яркие зеленые глаза заглядывают в мои, в надежде найти решение. Знать бы еще какое.
— Так… — пробормотала я, и пошла к двери.
— Иви, — догнал меня испуганный шепот, — Что ты делаешь? Ты же не хочешь… — но я уже вышла из спальни в холл второго этажа.
Снизу доносилась ругань, раздраженные голоса и не похоже, чтобы дом Миэров собирались брать штурмом, по крайней мере, не сегодня.
Я подошла к перилам балюстрады и посмотрела вниз. Гэли была права, у подножия лестницы лежал труп. Хотя голова у него была, правда, лишь частично. Это был, без сомнения, мужчина в темной облегающей одежде, он лежал лицом вниз, часть затылка отсутствовала, ее заменяла алая клякса, кусочки чего-то белого, ошметки…
Почувствовав, как к горлу подступила тошнота, я отвернулась, на белых столбиках перил подсыхала кровь, темнея до красно-коричневого цвета.
— Демоны тебя забери Кирос, — повысил голос мэтр Миэр, — Сказал же, принеси тряпку, — мужчина в белой рубашке с закатанными рукавами взмахнул ладонью.
Отец Гэли не был особенно высоким, скорее его можно назвать крепким и энергичным. Именно это поразило меня при первой встрече, он ни минуты не мог оставаться на месте, словно в нем было что-то, не дающее мужчине спокойно стоять на месте. Он ходил, говорил, размахивал руками и обладал удивительной способностью быть везде и всюду, наполнять присутствием целую комнату. Уверенный голос, четкие приказы, не допускающие двояких толкований.
— Какую тряпку, хозяин, до прибытия Серых нельзя ничего трогать, — отозвался тот, что стоял напротив, более худой в сюртуке и галстуке, похоже, мужчины еще не ложились спать.
— Неизвестно, когда они явятся. Прикрой, я сказал, а то сам сейчас штору сдерну, не дай Девы Гэли увидит — он поднял голову, и мы встретились взглядами, за спиной тихо охнула подруга.
— Отец? — спросила она. — Что случилось?
— Ничего. Или спать, — приказал он, — И вы, леди Астер.
— Но… — Гэли растерянно посмотрела на труп.
— Завтра, — уже мягче добавил мэтр Миэр, — Поговорим завтра, милая.
— Нет уж. Только сегодня, — сказала вошедшая в холл женщина.
Она двигалась очень мягко и совершенно бесшумно, словно кошка. Более того, создавалось впечатление, что мы увидели ее только, когда она захотела.
Темно-русые волосы забраны в высокую прическу, белая блузка и… широкие брюки, которые так легко принять за юбку, если женщина будет стоять неподвижно.
Увидела бы такое непотребство матушка, поджала бы губы. Нет, желая идти в ногу со временем, графиня Астер допускала, что может надеть брюки в исключительной ситуации. Но стоило попросить ее привести примеры этой исключительности, она ничего толкового, сказать не могла, или как я подозревала, сама не знала. В любом случае появиться в штанах в обществе, пусть оно и состояло из пары мужчин без галстуков и девушек в ночных рубашках — это нонсенс.
Вслед за незнакомкой в зал вошли двое солдат в серой форме, на лацканах бляхи с изображениями рыцарских мечей и короны. Серые гончие…
— Кто вас впустил? — растерялся управляющий. — Где Торп?
— Отдыхает, — ответила женщина, приглядываясь к лежащему у подножия лестницы телу, — Ваш дворецкий все равно ничего о госте не знает, через парадное он не входил, — она сдержано улыбнулась и представилась, — Аннабэль Криэ.
В ярком свете холла, на ее груди сверкнул стеклянный ключ. У жриц Академикума они алые, а у гончих серо-стальные. Я втянула воздух, и она тут же подняла голову.
— У вас в гостях магессы, мэрт Миэр? Это они его так?
— Нет, — резко ответил отец Гэли, — Моя дочь и ее гостья ни при чем. Вора застрелил я. Метатель там, можете убедиться, — он взмахнул рукой, указывая на столик, где рядом с напитками виднелась рукоять метателя, украшенная серебряной чеканкой.
Как и говорил магистр, метателями могли пользоваться и люди. Заряды как обычные свинцовые, так и запертые в сферы заклинания свободно продавались в оружейных лавках, были бы деньги.
— Убедимся, — склонила набок голову гончая, — Но с девушками все равно придется поговорить. Либо здесь, либо в участке. Выбирайте.
Хозяин дома еще раз посмотрел на дочь и кивнул:
— Пусть подождут наверху. Уведи их Мила.
