«
Я перечитала задание три раза, понимая едва ли каждое второе слово. Взгляд, то и дело возвращался к широкому стрельчатому окну аудитории, по огибающей замок дороге, только что мимо него прошел десяток рыцарей. Криса, я среди них не разглядело, а вот рыжую шевелюру Жоэла приметила.
Оуэн не сдержал слова и не нашел меня вчера, и что-то мне подсказывало не найдет и сегодня. Не тот он человек чтобы забыть о данном обещании. Ох, не тот. Барону проще было бы сразу сказать нет. Но он обещал.
Целый день, я сидела как на иголках, едва не провалила зачет по Изменениям, три раза проходила мимо замка Ордена. В пору посмеяться. Джиннет бы точно посмеялась, но сейчас мне было не до нее. Последний день экзаменов, и еще через день пересдача Магических сфер и все. Если я не завалю сегодня Расчеты и Фехтование. От чего же я думаю о чем угодно, кроме этих скачущих цифр и линий? Так и представляю, как в лицо тыкают метателем, а я вместо того, чтобы швырнуть зерна изменений, начинаю рассчитывать их степень. Слава Девам, во втором полугодии начнутся предметы поинтереснее, вроде Строения Земли и Магии механизмов.
Я не удержалась от смешка.
— Увидели что-то веселое в задании Астер? — спросил Луис Дроне.
Магистр был невысок ростом, лыс и желчен, почитал, что цифры, эллипсы и звезды куда сильнее людей, а уж учеников вообще не считал за оных.
— Нет, мэтр.
— Решили?
— Нет, мэтр.
— Так решайте, а глупо хихикать в другом месте будете, там, где это оценят по достоинству, — он отошел от стола, и я снова перечитала задание.
Степень изменяемости дерева двойка, с помехами естественно меньше, но вот настолько? Вес колец до трех граммов. Тонкие, женские, но перекроют крайние линии, то есть степень изменений уменьшится на ноль целых три… две… незнамо сколько десятых.
Я вздохнула, никогда не любила цифры. А с другой стороны, маменькины расчеты расходов и доходов Кленового сада никогда не выглядели, как символы древнего языка, смысл, которых упорно ускользал. Надо просто сосредоточиться, иначе действительно скоро вернусь к амбарным книгам родного дома.
У золота степень изменения пятерка, как и у всех металлов, вес каждого до трех грамм, значит коэффициент препятствия ноль целых пятнадцать сотых, кольца два… Девы, все же просто. Стоило вспомнить, как я помогала матушке в замке, и все сразу встало на свои места. Права была нянька не о мальчиках надо думать, а об учении. Двойка минус три десятых. Одна целая, семь десятых. Это даже не математика, а так, очевидность.
Я быстро написала на листке столбик расчетов, выдохнула и, откинувшись на спинку стула, оглядела аудиторию. Отес уже давно выполнил задание и скучающе смотрел в окно, Рут улыбалась, вечно растрепанные волосы Вьера торчали в разные стороны еще сильнее, видимо от изнурительных умственных усилий.
— Если закончили, сдавайте работы. Остальным поторопиться, осталось десять минут, это и так чересчур много для пары задач.
Судя по непривычно растерянному лицу Джиннет, она явно не считала, что это много. Я быстро положила листок на учительский стол и направилась к двери, спиной чувствую любопытный взгляд Отеса. В отличие от него, я не собиралась дожидаться пока магистр возьмет бумагу, пробежит глазами строчки, почти утыкаясь длинным носом в текст, пока поставит закорючку, которая обозначает плюс или минус. Результаты станут известны и так, если пересдача, значит, пересдача, а сейчас надо найти Криса. Вот правильно говорила нянюшка, не доведут парни девку до добра, еще никого не доводили.
Я выбежала из замка, на ходу застегивая куртку, рыцари прошли вот по той дороге, скорей всего на тренировочные площадки. День был на удивление солнечным и теплым для зимы, снег искрился и играл бликами. В Кленовом саду, мы в такую погоду с Илбертом снежками кидались, пока не выросли, и пока матушка нам не запретила.
Свернув за высокую башню библиотеки, я подошла к ограждению, что отделало полосы препятствий. Всего лишь три жерди на вкопанных в землю столбах. Я коснулась темного дерева, разглядывая тренирующихся рыцарей, меня интересовали отнюдь не обнаженные торсы тех, что заканчивали полосу препятствий, меня интересовал рыжий простоволосый парень, что разговаривал с посвященным рыцарем в черном плаще. Еще трое готовились пройти полосу препятствий, двое болтали неподалеку, один запустил снежком в спину товарища. И ни один из них не был Оуэном.
Я стояла и смотрела на Жоэла, стояла и смотрела. Так всегда поступал отец, он никогда не кричал, не махал руками, но тяжесть его взгляда ощущали все.
— Если долго смотреть на человека, он обязательно это почувствует, — объяснял он как-то нам с братом, — Взгляд подобен прикосновению.
