Ювелир остался невозмутим, лишь немного встревоженная улыбка тронула тонкие старческие губы.
— Господин ошибается, моя дочь, слава Девам, здорова.
— Именно это я и хотел обсудить. И боюсь, у меня нет времени на расшаркивания, — с этими словами Крис выложил на прилавок инструментариум, прямо напротив диадемы.
Тут бы самое время ювелиру снисходительно улыбнуться, мало ли какие тараканы водятся в голове у покупателей, выразить вялый интерес к коробочке… так поступил бы любой. Любой, кто видит эту игрушку в первый раз. Так поступила и я и Крис. Но вместо этого мастер Киши побледнел, словно рыцарь выложил на прилавок не коробочку, а змею.
Для Оуэна этого, оказалось достаточно. Он оперся о витрину и одним движением перепрыгнул прилавок, стекло жалобно хрупнуло, и несколько трещин пересекли спрятавшуюся под ним яркую диадему. Старый мастер отшатнулся, приподнимая руку в жесте защиты или отрицания, от улыбки не осталось и следа.
— Кто вы такие? — прохрипел старик, — Что вы хотите? Я подам жалобу Серым… я…
Слова звучали слишком беспомощно, слишком явно в них слышался страх. И поражение.
Крис схватил старика за грудки и без всякого уважения к его возрасту швырнул на витрину. Стекло разлетелось на кучу мелких жалящих, словно насекомые, осколков.
— Закрой лавку, Ивидель, — приказал Оуэн.
— Но…
— Закрой! Или убирайся вон. У меня нет времени деликатничать ни с тобой, ни с ним.
Я бросилась к двери, слыша за спиной голос, в котором было слишком много льда.
— Меня зовут жестоким бароном, и сейчас, я продемонстрирую почему.
Это было обещание, от которого у меня разом ослабли колени, а руки соскользнули с железной ручки.
— Пожалуйста… — всхлип, — Я ничего не…
— Неправильный ответ, — послышался звук удара. Страшный звук. Смачный и гадливый. Старик завыл.
Я коснулась засова, задвинула его, сменила табличку с надписью «открыто» на «закрыто» и повернулась к разбитой витрине. Там среди стеклянного крошева и россыпи драгоценных камней лежал ювелир. Вернее, уже не совсем лежал, он приподнялся, пытаясь отползти Криса, по лицу мастера текла кровь.
Барон с невозмутимым лицом наступил ботинком старику на лодыжку. Кость хрупнула. Бабушка всегда говорила, что у пожилых людей тонкие кости, птичьи, поэтому они так легко мерзнут. И легко ломаются, иногда даже от простого падения.
Ювелир закричал. Скоро здесь будет уйма народа в компании с Серыми псами. Кощунство так думать, глядя на человека, пытающегося стереть кровь с лица, но именно так я и думала. А вот Крису было не до моральных дилемм.
— Как ты вылечил дочь? — спросил барон, убирая ногу.
— Прошу вас, — снова взвыл старик.
Я вспомнила Рут и ее шар, в который она спрятала тот пронзительный вой.
— Неправильный ответ, — еще один удар и приподнявшийся ювелир упал на спину, захлебнувшись криком.
— Крис, пожалуйста, — попросила я, с трудом отводя взгляд от ползающего в осколках старика и пачкающего все вокруг кровью. — Наверняка есть другой способ. Должен быть.
— А знаете, что мистер Киши, — Крис присел рядом с ювелиром, — Леди совершенно права, такой способ есть, — рыцарь поднял инструментариум, и нажал на выступ, из коробочки выскочило шило.
И оно испугало старика гораздо больше чем переломы и удары. Тонкогубый рот захлопнулся, вой прекратился, выцветшие серые глаза, заворожено наблюдали за приближением иглы.
— Нет, — взвизгнул Киши, — Я расскажу! Во имя Дев, я все расскажу.
— Вот видишь, какой полезной ты можешь быть, — назидательно проговорил мне Крис и снова посмотрел на ювелира, — Как ты вылечил дочь?
— Я не лечил, — жало качнулось, снова приближаясь, и Киши торопливо заговорил, то и дело сплевывая кровь, — Это не я. Софка заболела, а через два дня пришел человек, он сказал, что может вылечить, что у него есть семена лысого дерева. Я предложил хорошую цену, но…
— Хорошую цену за то, что давно исчезло с Аэры? — удивился Крис, — Очень сомневаюсь, что такое возможно. Дальше.
— Деньги его не интересовали. За лекарство он требовал услугу.
— Какую услугу?
— Поймите, Софа все, что у меня осталось. Она все, что у меня есть. Она и эта лавка…
— Что он потребовал? — жестко спросил барон.
— Я должен был уколоть шилом, — он посмотрел на инструментарирум, — Сапожника Грена, что живет через улицу от нас. Послушайте, я не знал тогда… не думал…
— И ты уколол.
— Да, но поймите, я не знал, что он заболеет. Девы, короста не распространяется так, она… она…
— Как вылечили твою дочь?
— Не знаю, клянусь, — взвизгнул он, глядя на шило, — То нападение на рынке, с нее сорвали цепочку…
— Почему ты уверен, что нападение и излечение связаны?
— Почему? Потому что… — старик словно стал задыхаться, — потому что у нее на шее был след от укола, точно такой же, как я оставил Грену, наврал, что случайно оцарапал его кольцом, но…
— Куда ты дел инструментариум?
— Грену отдал, как велел незнакомец, он же сапожник, всяко пригодится.
— Отдал? — не поверил Крис.
— Продал за десяток медяков.
— Этот незнакомец? Описать можешь? Видел раньше?
— Нет, он был в капюшоне, я еще в первый момент подумал, может, паломник. Я его не видел. Клянусь дочерью, больше никогда не видел.
