— Прекратил, — белобрысый снова притянул меня к себе, — Твое решение? Отдашь инструментариум и выиграешь еще несколько часов, а может и дней жизни для себя? Либо мы умираем все вместе здесь и сейчас, прихватив с собой тварей и часть Круглой площади?
Мальчишка лет пяти нырнул под сцепленные руки танцующих и оказался внутри хоровода.
— Это неправильно, — прошептала я, ни к кому конкретно не обращаясь, но Крис меня услышал.
— Забирай свою игрушку, — барон протянул коробочку.
Цилиндрик замер, но мужчина не торопился убирать его, чтобы взять инструментариум.
— Вытяни руку, — на этот раз он ткнул меня железной рукой в спину.
Я посмотрела на Криса, рыцарь едва заметно качнул головой.
— Ну, — поторопил железнорукий и я подняла ладонь.
На краткий миг наши пальцы соприкоснулись, металлическая коробочка упала на руку. Железо все еще хранило чужое тепло.
— И что дальше? — поинтересовался Крис, — Все козыри у тебя…
Он не договорил. Тощий парнишка с красноватым лицом, которого, наверное, в первый раз коснулась бритва, куда-то очень торопился. Может к лотку с сырными косичками, а может, к зазывно смотрящей на Криса румяной пышнотелой девушке, желая увлечь в хоровод. Может… но сегодня ему была не судьба потанцевать.
Выстрела мы не услышали и даже не сразу поняли, что произошло, продолжая сверлить друг друга взглядами. Пробегавший мимо парень нелепо взмахнул руками и упал, будто поскользнулся. А через секунду раздался всхлип и по ногам упавшего стала расползаться зеленоватая жижа.
«Живой кокон», так, кажется, называется это заклинание. Я вспомнила, подвижную каплю внутри сферы, что убирал в карман травник, тогда я не опознала его, наверное, и к лучшему. Его решались использовать бы немногие, в основном потому, что маги и жрицы до сих пор спорят, богопротивно оно или нет.
Подвижная масса укутала ноги парня по колени…
Заклинание выглядело слишком живым, слишком близким к запрещенной магии. Если бы жрицы могли назвать животное, похожее на комок выловленных из озера водорослей, они бы его запретили. Но они не могли. Это и были всего лишь водоросли, причем сушеные, магия заставляла их разбухать, липнуть, покрывать предметы целиком.
Парень закричал. Скорее от страха, так как кокон не приносит боли. Жижа дошла до талии. За считаные мгновения она покроет все тело с головы до ног, оставляя лишь щелку для дыхания. Сложный заряд, мне не по силам воссоздать его.
Парень дернул ногами, желая стряхнуть с себя зеленую грязь. Кокон в отличие от Сети не лишает подвижности, человек может даже встать, если справиться с темнотой и паникой. Но кокон делает кое-что похуже, чтобы поддерживать эту иллюзию жизни, водорослям нужна энергия, как и всему остальному. Ничего не получается из ничего. Кокон пьет силу из всего, с чем соприкасается. Из человека. И кокон не может остановиться. Он не живет, не знает жалости и меры. Он не имеет разума.
Парень уже визжал, торговка сыром, глядя на него, зажала рот рукой, какой-то дедок с корявой палкой вместо трости пытался оттащить любопытного внука подальше от купальни. Оркестр продолжал играть.
Я подняла голову, рядом с палаткой стоял бледный Линок, держа в руке, окутанный серой дымкой, метатель. Зря он говорил, что не сможет. Смог. Обидно, что промахнулся.
Завизжала, перекрывая музыку, румяная толстушка, так и не дождавшаяся кавалера. Крис напрягся, Линок опустил руку с оружием. Железнорукий издал хриплый звук, так похожий на карканье, словно собирался закричать, но не смог, и бросил цилиндрик на землю. Железка упала на снег в шаге от парня, которого медленно пожирал кокон, названный живым, явно в насмешку. Упал и завертелся, издавая едва слышное шипение. Белобрысый дернул меня за волосы, оттаскивая назад, ноги зарылись в снег.
— Стреляй! — закричал растерянному травнику Крис и указал рукой на цилиндрик.
Музыка играла и играла. Цилиндрик все крутился и крутился… А внутри железа зарождалась буря. Я всегда чувствовала огонь лучше всего остального. И тот, что шевелился под оболочкой цилиндра, был очень сильным. И голодным. Он готовился сожрать все, до чего дотянется его алый ревущий рот.
Я все-таки зацепилась за что-то великоватыми сапогами и упала в снег, в ушах раздавался свист, а чувств касался обжигал огненный голод.
— Вставай, девка, — железнорукий подхватил меня под руки, ставя на ноги словно куклу. Я даже не успела осмыслить подобную доброту, любой на его месте бросил бы, одному уйти проще, — Вставай, или останешься здесь навсегда!
Старик так и не сумел оттащить внука, торговцев, кажется, стало еще больше. Крис стоял почти вплотную к цилиндрику. Первым делом огонь коснется парня в коконе, вторым барона, третьим… уже будет не важно.
Секунда до вспышки.
Белобрысый продолжал ругаться, так и не дождавшаяся кавалера девушка визжала. Я неуклюже выпрямилась. Цилиндрик треснул, выпуская на площадь огненный цветок.
