Я завертела головой, но меня по-прежнему окружали незнакомые лица, кто-то кричал, кто-то зазывал народ в свою палатку.
Белобрысый оглядывал толпу вместе со мной, в его глазах я видела отражение своей тревоги. Сжимая иньектор, Крис почти поравнялся с палаткой…
И вдруг что-то изменилось. Железнорукий замер, а потом вдруг мотнул головой, будто бойцовый петух, увидевший противника. Я стояла слишком далеко, чтобы быть уверенной, но то, как он дернул уголком рта, как подался назад, словно… да, словно испугавшись чего-то, а в следующий миг он развернулся и бросился бежать.
— Демоны Разлома! — рявкнул Крис и сорвался следом.
А я за ним. Не раздумывая и не рассуждая. Рыцарь первым поравнялся с палаткой и первым нырнул за нее. Торговец бубликами решил, что именно к нему я спешу со всех ног, и шагнул со своим лотком навстречу. Я отмахнулась, но потеряла несколько секунд и когда обогнула недовольного продавца, оказавшись за палаткой, там уже никого не было. Вернее, не было ни Оуэна, ни белобрысого, только женщина в пуховом платке ожесточенно спорила с мужчиной в тулупе, ребенок между ними смотрел на мир круглыми от удивления глазами.
Я миновала сладкие ряды, снова огляделась, цветные ленты и стяги покачивались на ветру, беспокойство нарастало, как и горящий внутри огонь. Лысый мужчина без шапки распевал хмельную песню, не забывая подливать топлива из расставленных прямо напротив банка бочках. Подарок мэра горожанам в честь праздника. Завизжали трубы и где-то за купальней уличные музыканты нестройно заиграли веселенький марш.
Раздались испуганные крики, какая-то женщина тоненько запричитала на одной ноте. Я бросилась обратно, расталкивая людей руками и получая ответные тычки в спину. Старая бабка зашипела, когда я задела ее шпагой, и обругала меня, так в ее время приличные девушки не носили ножей у пояса.
Куда делся железнорукий? Что могло напугать его так, что заставило бежать? Того, кто даже пребывая в остроге не испытывал страха?
Купальня осталась в стороне, впереди замаячила сцена балагана, а рядом…
Испуганные крики сменились смехом, я остановилась тяжело дыша. Уличный канатоходец, едва не сорвавшись, в последний момент успел ухватиться за веревку и, изящно прокрутившись, спрыгнул на землю. Толпа подалась вперед, люди стали аплодировать, почти оглушая.
Но даже сквозь шум я услышала его голос.
— Не шевелись, — ласково попросил он меня, касаясь губами уха. Сердце скакнуло к горлу и забилось как сумасшедшее, огонь в уличных фонариках колыхался словно живой, в бок тут же уперлось что-то твердое, — Ты знаешь, что у меня там, и что я могу сделать, — ближайший фонарик полыхнул. Вырвавшееся из-под контроля пламя, лизнуло бумажную стенку, какая-то девочка запрыгала на одной ножке, показывая пальцем на фонарик, который на миг превратился в маленький факел. — Ты можешь выпустить свой огонь, девка змеиного рода, а я выпушу лезвия. И мы посоревнуемся, у кого быстрее получится, — я повернулась, и увидела перед собой белобрысого, его белое лицо, брови, ресницы и кривящиеся губы, он все еще был напуган, но боялся он отнюдь не меня и не моего пламени. Я кивнула, обхватывая мысленными руками теплый огонь и уговаривая его не погаснуть, а всего лишь подождать. Бумага фонарика прогорела, на снег полетели жирные хлопья. — Умница, а теперь мы с тобой аккуратно пойдем дальше, как старые добрые друзья, что, кстати, вполне может считаться правдой, если не сказать больше, — он нервно хихикнул, словно эта фраза сама по себе была смешной, — Давай, девка, улыбнись, праздник же.
И я честно постаралась, но судя по тому как быстро убралась с моей дороги молочница в белом чепце. Получилось не очень.
— Знаешь, я много ждал от вас. От тебя, от твоего друга, — продолжал говорить железнорукий, увлекая меня назад купальне, — Много, но не такого, Привлечь этих тварей… — он тряхнул меня, словно куклу. — Как тебе спится по ночам?
— К-каких тварей? Прошу вас, я ничего не понимаю, — я старалась говорить спокойно и рассудительно.
Белобрысый дернул меня на себя, вытаскивая из толпы, обмотанная тряпкой рука больно ударила по боку, и я вскрикнула. Но музыка играла слишком громко, лишь мужчина, державший в руке несколько цветных лент, пристально посмотрел на нас, а потом отвернулся.
— Не сомневаюсь, ты хорошо заучила эти слова. Ты всегда была послушной, — он подтащил меня почти к самой купальне.
Мостки, с которых особо верующие окунались в ледяную благодать, располагались с другой стороны чаши, и здесь народу толпилось гораздо меньше, чем там.
— Ты, кажется, пришел за этим, — раздался голос Криса, и я выдохнула, на этот раз с облегчением, пламя в фонариках осталось на месте. Рыцарь вышел из-за каменной стены, все еще держа в руках инструментариум, — Так почему бегаешь, словно заяц от охотников.
