— Силвер, — снова вздыхает Гарри, — ну, сколько можно объяснять? Не любит высочество восточные ткани. А его вкусам я доверяю.
— Да ваш Малфой просто выпендривается. Ни черта он не понимает в качественной ткани!
— Угу. Качественной ткани, которую привозят с личинками гусениц!
— В том, что ткань пролежала два месяца в сарае под деревьями, где обирает гнойный руканчик, виновата только британская таможня.
— Ладно, Силвер, хватит мне зубы заговаривать. Уговор был на тысячу.
Гарри вынимает из кармана крупный мешочек с монетами и кладёт его на стол. Силвер не без сожаления расстаётся с кульком.
— Спасибо, мистер Поттер, с вами приятно иметь дело, — доносится до Гарри стандартная фраза, когда он покидает магазин.
Выйдя, он смотрит на часы, с удовлетворением отмечая, что, если поторопится, ещё успеет к обеду. Он обходит ещё две лавки, договариваясь о поставках на следующую неделю, и, воспользовавшись порт-ключом, возвращается в поместье.
Подходя к высоким дверям зала, он поигрывает цепочкой, чтобы не забыть вернуть порт-ключ Александре. Лёгкое утомление приятно контрастирует с чувством выполненного долга. Настроение хорошее, в частности, из-за утреннего разговора с Риддлом. Гарри на ходу соображает, как поймать завтра хозяина ювелирной лавочки, которого постоянно нет на месте — Снейп за каким-то чёртом потребовал для зелья восемь килограмм серебра. Но когда он открывает дверь и переступает порог зала, все мысли враз исчезают. Как исчезает и вся лёгкость сегодняшнего дня. Волосы на голове встают дыбом, и Гарри никак не может поверить в то, что видит.
За столом сидят лишь несколько Пожирателей, остальные образовали в центре зала полукруг, с любопытством взирая на происходящее. Внутри полукруга кто-то беззвучно корчится на полу под пыткой, а над ним стоит Риддл со вскинутой палочкой в руке и полным безучастием на лице.
Не помня себя, Гарри приближается к Пожирателям, вглядываясь в трепыхающееся тело и с трудом узнавая в нём Гермиону.
Глава 24. Цена дружбы
Гарри чувствует себя героем жестокого ночного кошмара. Секунды тянутся вязкими нитями одна за другой, а он всё ещё стоит, не в силах заставить себя даже пошевелиться. Риддл опускает палочку, и Гермиона перестаёт дёргаться. Когда стоящий рядом Нотт бормочет: «Finite Incantatem» , — к тишине зала добавляется её шумное тяжёлое дыхание. Гарри с ужасом смотрит на измученную Гермиону, совершенно не представляя, что делать, и всё глубже погружаясь в ощущение нереальности происходящего. Видеть её здесь, подругу из того, другого мира, который он покинул два месяца назад, всё равно что проснуться утром в чужой постели в соседнем городе. Его два мира наконец-то нашли жирную точку пересечения — хрупкое окровавленное тело на полу, которое сейчас кажется совсем маленьким и жалким.
— Мой Лорд, — подаёт голос Малфой, — вы уверены, что не хотите начать допрос?
— Позже, — отрезает Риддл. — Когда она сама захочет с нами поговорить. А пока что…
Вялый взмах палочки — и Гермиона снова начинает биться на полу. На этот раз Нотт не накладывает заглушающие чары: она уже не кричит, только громко стонет, иногда срываясь на хрип. А Гарри практически чувствует её боль на расстоянии.
Никто не смотрит в его сторону, и он не знает, что ему делать. Но он должен, обязан предпринять хоть что-то!
Ещё не представляя зачем, он бросается к Риддлу, расталкивая Пожирателей, и замирает в футе от него. Но тот даже не поворачивает головы — с оттенком презрения на равнодушном лице продолжает смотреть на бьющуюся в агонии Гермиону.
— Пожалуйста, не нужно, — просит Гарри, нервно топчась на месте и кусая губы. Но Риддл не реагирует, словно его здесь нет. — Хватит! Перестаньте! — выкрикивает он с отчаянием и дёргается вперёд, намереваясь то ли схватить его за руку с палочкой, то ли заслонить собой Гермиону. Но по-прежнему не получает реакции.
Лихорадочно соображая, как привлечь внимание Риддла и прекратить пытку, он перебирает в уме все возможные варианты, но ни один из них не кажется ему хоть немного действенным. Дикая, уродливая идея вспыхивает так внезапно, что он цепляется за неё, уже не думая о последствиях.
Гарри резко подаётся вперёд и прижимается губами к губам Риддла, изо всех сил стараясь не растерять остатки себя, когда в голову ударяет обжигающая колючая волна. Стоны за спиной тут же прекращаются. Даже сквозь глухие удары крови в ушах он слышит удивлённо-насмешливые перешёптывания Пожирателей. Он так зациклен на мыслях о Гермионе, что пропускает момент, когда Риддл, так и не ответив на поцелуй, отстраняется с неприятной ухмылкой на лице. Гарри оцепенело смотрит на него, ожидая приговора для себя и подруги, но он только приказывает Эйвери:
— В темницу её, — и, развернувшись, выходит из зала через заднюю дверь.
