— Да, но мне бы хотелось услышать чуть больше о его поведении, намерениях и планах. Северус сказал, тебя шокировали сильные изменения не только в его внешности, но и в характере.
— Ну… — Гарри обводит внимательным взглядом собравшихся: никого слова Дамблдора не удивили. — Вы рассказали им, так? Рассказали, как он теперь выглядит.
— Да, вскоре после твоего… похищения, — подаёт голос Рон.
— Хорошо, — кивает Гарри задумчиво. — Что ж… Его поведение, оно… — он смотрит на Снейпа и явственно читает в его лице напряжение. Смутно догадываясь о его причине, он заторможенно продолжает: — Ну, оно изменилось, да. Он стал… — Снейп наконец поднимает голову: его чёрные зрачки тускло мерцают в желтоватом свете электрической люстры. И Гарри вдруг решает резко сменить курс: — Вообще-то, знаете, я с ним не очень много общался. Мне не слишком-то доверяли. Но он, определённо, перестал быть нервным истериком.
Он умолкает, но и Дамблдор не торопится говорить, выжидающе глядя на него. Когда пауза затягивается и становится ясно, что продолжать Гарри не намерен, старик подаётся вперёд, укладывая сплетённые пальцы на стол.
— Как он себя ведёт? О чём говорит? Что делает?
Короткие отрывистые вопросы похожи на мелкие камни, резко бьющие по голове.
— Ведёт себя вполне адекватно. Спокойно. Ничего особо не делает, сидит в поместье, изредка общается с Министром. О других перемещениях мне не докладывал. А говорит… Да много о чём. Ничего важного, пустой трёп. Вы же знаете, он это любит, — Дамблдор понимающе кивает. — Я же сказал: мы беседовали всего несколько раз.
На слове «беседовали» Рон фыркает.
— Ага, представляю, как Сам-Знаешь-Кто приглашает тебя к себе побеседовать на чашечку чая с плюшками, — неуместно шутит он.
— Вообще-то это обычно был коньяк с шоколадом, — Гарри холодно смотрит на друга, и хихиканье того резко обрывается.
— Он узнавал, зачем ты пришёл к ним? — продолжает Дамблдор, не удостоив Рона взглядом.
— Конечно. Я рассказал нашу легенду.
— Но он наверняка не поверил. Он пытался выяснить настоящую причину?
— Ну… да, — Гарри опускает голову, вспоминая первый разговор с Риддлом в кабинете, и практически ощущает во рту безвкусную Сыворотку Правды. Вслед за этим моментально вспоминаются тёплые пальцы на губах, и он быстро зажмуривается и трясёт головой: — Да, он заставил меня пить Веритасерум, но…
— Да? — Дамблдор подаётся вперёд ещё сильнее.
— Но он ничего не спросил. В смысле, ничего такого. Ни про мои планы, ни про Орден. Он больше не допытывался.
— Интересно, — задумчиво изрекает Дамблдор, наконец откидываясь назад и поглаживая бороду. — Скажи, как он обращался с тобой?
От такого вопроса Гарри даже на миг замирает, совершенно не представляя, что от него хотят услышать. Ему на помощь приходит Люпин.
— Дамблдора интересует, где ты жил, как питался, чем занимался. Да? — поворачивается он к старику, тот кивает.
— А. Ну, мне дали комнату, одежду. Я ел вместе со всеми в зале. Первое время ничего не делал, потом мне стали поручать какие-то бестолковые мелочи вроде чтения газет и разбора уцелевших после пожара палочек. Ничего серьёзного или важного. И… Слушайте, вам же наверняка всё это уже рассказывал Снейп. Поверьте, я не скажу ничего нового.
Дамблдор смеётся, тихо, но наигранно.
— Боюсь, Гарри, Северус был не очень многословен, когда речь заходила о тебе. Он говорил, что ты сам всё расскажешь, когда вернёшься. Поэтому мы знаем о твоей жизни там лишь в общих чертах.
Ложь, мгновенно понимает Гарри. Дамблдор наверняка заставил Снейпа сообщить больше, и теперь хочет услышать его рассказ, чтобы сравнить обе версии. От этого понимания делается так мерзко и противно, что наполняющий кухню аромат свежего кофе, который он мечтал выпить после собрания, начинает отдавать вонючей гарью.
