— Нет, не успели, — тянет Шеклболт. — Всё произошло очень быстро. Пара оглушающих им, пара — нам, одно парализующее им, разжигающее нам — и они скрылись.
Гарри чувствует, как от неуместного облегчения начинает слегка кружиться голова. Он осторожно прислоняется спиной к стене.
— С каких пор у них патрулируют дети? — хмурится Сириус.
— Это не патруль, — чуть дрогнувшим голосом говорит Гарри, тупо пялясь на ножку стула. — Это новобранцы.
— А, зверинец на прогулке, — усмехается Кингсли. — Значит, нужно было их в капусту порубать!
— То есть, — вкрадчиво начинает Билл, глядя на Гарри, — мы бы поступили благородно, если бы не стали нападать на детей?
— Я этого не говорил, — шепчет он, облизывая губы и всё никак не справляясь с предательской дрожью в пальцах.
— Тогда о чём речь?! — вскипает Сириус. — Какая разница, кто они: новые, старые?! Всё равно Пожиратели!
Гарри решает промолчать. Что бы он сейчас ни сказал, его слова воспримут в штыки. Он понемногу успокаивается, назойливо отгоняя кощунственную фразу, которая всё вертится у него в голове: «На этот раз пронесло» . Вдруг он чувствует мягкое прикосновение к руке прохладных пальцев и медленно поднимает голову.
— Не волнуйся, Гарри, — улыбается Джинни, заглядывая ему в лицо. — Всё хорошо, все вернулись целыми. Пока тебя не было, Фред пару раз получал проклятия и посерьёзнее.
— Да, — невпопад отвечает он, машинально кивая.
Почему-то на слова Джинни обращает внимание лишь Снейп. До этого занимающийся травмой Фреда, он вскидывает голову, и внезапно его лицо резко меняется. Всучив очередную склянку Артуру, он подлетает к Гарри, грубо хватает его за локоть и выволакивает в коридор. От удивления он даже не сопротивляется. Очутившись за пределами кухни, он выворачивается и уже собирается разразиться в адрес Снейпа гневной тирадой, но зельевар рваным движением разворачивает его к висящему здесь зеркалу, и все слова застревают в глотке. На него смотрит его собственное отражение с побелевшими, почти синими губами и неестественно бледной кожей. Зрелище непривычное и оттого жуткое. Снейп в отражении одаривает его красноречивым взглядом, вновь хватает за локоть и тащит за собой наверх.
Втолкнув Гарри в свою комнату, он распахивает дверцы шкафа и принимается сосредоточенно что-то искать в его недрах, при этом не забывая раздражённо бормотать:
— Вы совсем рехнулись, Поттер?! Ваше счастье, что все были заняты мистером Уизли. И ещё большее счастье, что Дамблдор стал слишком занят, чтобы ужинать со всеми. Вы хоть понимаете?.. — он обрывает себя, достав нужный пузырёк, и протягивает его. — Особый рецепт успокоительного зелья, — уже нормально сообщает он. — Разгонит кровь и приведёт вас в чувства.
Гарри принимает пузырёк и покорно выпивает его содержимое, даже не ощутив вкуса.
— Я не знаю, что случилось. Раньше такого не было, — буркает он.
— Так уж вышло, Поттер, — ухмыляется Снейп, — что я знаю вас почти десять лет. И я в курсе.
— Ну и что? — Гарри равнодушно пожимает плечами.
— Ну и что? — повторяет Снейп, поднимая бровь. — Вам известна легенда о том, как Александр Македонский выбирал себе полководцев? — спрашивает он ни с того, ни с сего.
— Что? — недоумённо переспрашивает Гарри, роняя себя на ближайший стул.
— Очевидно, нет. Так вот, — Снейп принимается переставлять на столе какие-то склянки, и Гарри кажется, что это занятие его успокаивает. — Он давал своим воинам всевозможные испытания, чтобы проверить их реакцию в стрессовых ситуациях. Если человек при этом бледнел — он заваливал проверку, если краснел — становился командующим.
— Чего? — у Гарри появляется стойкое чувство, что Снейп над ним издевается. Зельевар закатывает глаза и присаживается напротив.
— Кровь, Поттер. Она либо приливает к лицу, либо, наоборот, откатывает. Это зависит от внутренних ритмов нашего организма. Раньше вы краснели по любому поводу: если злились, волновались, приходили в ярость.
— Ну и что с того? — Гарри пожимает плечами. — Раньше было так, теперь иначе. Чего вы переполошились?
— Так не бывает, — сообщает Снейп с ноткой напряжения в голосе. — Это свойство организма врождённое, и оно не может меняться с течением времени.
— Тогда почему это происходит со мной? — Гарри не испытывает к этому странному разговору никакого интереса, однако чувствует необходимость его поддержать.
— В последние дни вы часто смотрелись на себя в зеркало?
— Не имею привычки заниматься самолюбованием.
— А зря. Вы стали вялы, апатичны, раздражительны, вас, наверняка, мучает бессонница.
— Да, но у меня просто поганое настроение. И вам, полагаю, известно, с чем это связано.
— Да нет, — тянет Снейп со вздохом. — Дело не в вашем настроении.
— Тогда, может, вы знаете, в чём? — спрашивает он с вызовом.
— К сожалению, догадываюсь. Хотя, в данном случае, наверное, к счастью. Думаю, у вас… — Снейп недобро ухмыляется, сузив глаза, — ломка.
— Что вы несёте?! — Гарри вскакивает со стула. — Какая, к чёрту, ломка?!
К его дичайшему удивлению и злости, Снейп начинает тихо посмеиваться.
