Он игриво поднимает бровь, и Гарри невольно кривится от отвращения, разглядывая Пожирателя. Тёмные волосы прилизаны гелем так, что даже блестят в тусклом свете факелов. Снейпу и не снилось! Тяжёлые веки томно прикрыты, а пухлые губы кривятся в такой непристойной улыбке, что становится противно. Да и вообще весь вид Мальсибера… Только два слова: скользкий и прилизанный.
— Я пришёл говорить не с тобой, — отвечает Гарри, стараясь не заводиться. — А ты сейчас отнимаешь время не у меня, а у своего повелителя. Вряд ли он будет доволен, если ты меня задержишь.
Простые слова, как ни странно, действуют на Мальсибера. Его улыбка меркнет, и он делает шаг в сторону. Гарри проходит мимо и инстинктивно передёргивает плечами, когда Мальсибер шумно втягивает носом воздух, стоит с ним поравняться.
«Урод больной, — думает Гарри, осторожно стучась в дверь кабинета и заходя внутрь после разрешения. — Просто псих ненормальный!»
— Это кто псих ненормальный? Случайно, не я? — с интересом спрашивает Риддл, поднимая голову от какого-то пергамента, и Гарри понимает, что, задумавшись, последнюю фразу произнёс вслух.
— Н-нет, не вы, — торопливо бормочет он, замирая. — Мальсибер.
— А, Кассиус, — понимающе кивает Риддл и взмахивает палочкой в сторону двери. Вначале Гарри думает, что Риддл наложил запирающее заклинание, но потом понимает, что это было заглушающее. Либо он не хочет, чтобы их разговор слышали, либо… — Да, он порой ведёт себя просто безобразно, — улыбается Риддл и кивает на кресло. — Не позволяй ему себя доставать. Он лезет ко всем, особенно к молодым привлекательным юношам.
Гарри садится на самый край кресла, чувствуя лёгкую тошноту от услышанного. Он сцепляет пальцы в замок, продолжая гадать, зачем Риддл наложил на дверь заглушающее заклинание. Это могло бы понадобиться, если он вздумал пытать его.
Словно читая его мысли, Риддл морщится и делает слабый взмах рукой.
— Не напрягайся, я просто не люблю разговаривать без заглушающего, когда на этаже кто-то есть. Дело не в том, что нас кто-то может подслушивать, просто без него я чувствую себя… — он умолкает, словно не может подобрать нужного слова.
— Неуютно? — тихо заканчивает Гарри и, наконец расслабившись, усаживается в кресле поудобнее.
— Именно, — с улыбкой кивает Риддл и тут же серьёзнеет: — Пожалуйста, подожди пару минут, пока я закончу.
Он возвращается к пергаменту, пробегает по нему глазами, потом берёт перо и начинает что-то вычёркивать с гримасой отвращения. В наступившей тишине Гарри поначалу чувствует себя тревожно, но потом, чтобы успокоиться, принимается обводить глазами кабинет, который не рассмотрел как следует в прошлый раз. На каминной полке мерно тикают часы, в камине потрескивает огонь, и он ловит себя на мысли, что, не будь комната кабинетом Волдеморта, её вполне можно было бы назвать уютной. Он вглядывается в книги на стеллажах за спиной Риддла, пытаясь прочесть хоть одно название, но буквы на ветхих переплётах слишком тусклые. Гарри переводит взгляд на свои руки. В памяти снова всплывает сегодняшний разговор с Марком. Как бы ни хотелось это отрицать, он прав: пора не просто менять тактику, пора менять своё поведение. Возможно, стоит отбросить предрассудки и хотя бы попытаться сделать шаг навстречу? Ведь несмотря на то что он провинился уже не один раз, никакого наказания от Риддла ещё не получил, и даже наоборот: поведение Риддла говорит, что пока тот расположен к нему. Пока. Ведь его терпение небезгранично. А если Гарри будет продолжать в том же духе, очень скоро окажется там, где и планировал: в подземельях, подкармливаемый регулярными побоями Эйвери. Нет, Марк определённо прав. Нужно срочно что-то менять.
Гарри тихо прочищает горло, чувствуя, как кровь приливает к лицу, а ладони увлажняются от волнения.
— Я хотел… — тихо начинает он, но запинается, когда Риддл отрывается от пергамента и поднимает на него удивлённый взгляд. — Я хотел извиниться за то, что устроил утром, — уже громче и увереннее произносит он. — Я был очень расстроен и вёл себя отвратительно. Я не должен был на вас срываться.
Риддл пристально смотрит на него, а потом коротко улыбается, кивает и снова берётся за перо. Гарри отмечает, что улыбка вышла вымученной, но не злой.
— Значит, теперь ты веришь, что я не имею никакого отношения к тому, что случилось с твоими волосами? — наконец произносит Риддл, перечёркивая полстраницы и откладывая пергамент в сторону.
— Да, Снейп убедил меня в этом.
— То есть словам Северуса, в отличие от моих, ты веришь, — констатирует он. Гарри теряется, не представляя, что ответить, но Риддл, по-видимому, и не ждёт ответа. — Скажи, Гарри, — со вздохом произносит он, — я хоть раз тебя обманывал?
Вопрос ставит в тупик, и Гарри еле удерживается от нервного смешка, но, поразмыслив, приходит к выводу, что, несмотря на всю историю их знакомства, Волдеморт никогда ему не лгал.
— Видишь, Гарри, это всё предрассудки, — просто заключает Риддл и отодвигает вслед за пергаментом и чернильницу. — Итак, ты отужинаешь со мной сегодня?
