На лбу выступает пот, когда Гарри чувствует лёгкое покалывание в тех местах, куда ложатся его пальцы, совсем как накануне. В тугой тишине кабинета часы на каминной полке тикают оглушительно громко. Дыхание учащается, и он незаметно вцепляется в угол подушки, будто от боли. На самом деле ощущения настолько новы и необычны, что пугают, и Гарри мечтает только об одном: чтобы эта странная пытка закончилась как можно быстрее. Чтобы хоть как-то отвлечься, он решается нарушить молчание.
— Почему не попросить Снейпа? — задаёт он нелепый и уже не актуальный вопрос.
— Что ты привязался к этому Снейпу? — раздражается Риддл, и Гарри вздрагивает от боли, потому что пальцы надавливают сильнее чем нужно. — Он зельевар, а не колдомедик. Не знаю, как в вашем штабе, а здесь он никто и ничто.
— И ваш советник, — почему-то обиженно бормочет он в подушку.
— Ах, это... — Даже не видя лица Риддла, можно сказать, что он улыбается. — Когда-нибудь Северуса погубит его гипертрофированное чувство ответственности. Он считает, что раз с его помощью мне удалось вернуть себе человеческую внешность, то он несёт ответственность за все последствия.
— Что это значит? — Гарри даже поворачивает голову от удивления.
— Он отчего-то решил, что новая внешность может повлиять на мои решения и... — Риддл хмыкает, — моё поведение.
— А как считаете вы?
— Я не считаю никак. Но я назначил его своим советником, чтобы он смог доказать или опровергнуть свою теорию. В конце концов, он умеет смотреть на вещи объективно, и его выводы ещё ни разу меня не подводили.
— Вы доверяете ему? — осторожно спрашивает Гарри.
— Я не доверяю никому, — отвечает Риддл резко, повторяя его вчерашнюю фразу, и встаёт.
А Гарри только сейчас понимает, что Снейп, кажется, ведёт куда более сложную и тонкую игру, чем он думал раньше.
Он осторожно приподнимается на руках и с облегчением чувствует, что боль и неприятная стянутость исчезли. Как и всегда, мазь Снейпа действует мгновенно. Гарри садится, стаскивая с себя лохмотья, бывшие рубашкой, поднимает голову и замечает изучающий взгляд Риддла, скользящий по его обнажённому торсу. Теперь он ощущает себя совсем как в тот раз, когда Риддл приказал ему раздеться донага. От этого становится ещё более тревожно и неуютно. Видимо, заметив это, Риддл взмахивает палочкой, и рубашка снова обретает прежний вид. Гарри поспешно натягивает её, путаясь в рукавах, и непослушными пальцами застёгивает скользкие пуговицы. Лишь расправившись с последней, он наконец перестаёт ощущать себя абсолютно уязвимым. Тревога понемногу отступает, и он радуется, что неловкий и напряжённый эпизод позади. Гарри поправляет растрепавшиеся волосы и только сейчас замечает, что кольцо Марволо до сих пор на нём. Спохватившись, он быстро стаскивает его с пальца и протягивает Риддлу.
— Это ваше, — смущённо произносит он, когда Риддл даже не поднимает руки, чтобы взять кольцо.
— Ты молодец, что забрал и его, — усмехается он. — Эта вещь безобидна, но она дорога мне как память. Ты можешь оставить его себе.
— Себе? — изумляется Гарри.
— Да. В конце концов, камень на этом кольце когда-то принадлежал моему далёкому предку, отцу Кадма, Антиоха и Игнотиуса Азариусу Певереллу, — а следовательно, и твоему далёкому предку. Так что храни его.
— А... — пытается вставить Гарри, но он не даёт ему произнести ни слова.
— Но у меня есть одна просьба, Гарри. Носи его, не снимая. Я хочу видеть это кольцо на тебе. Всё время.
— Хорошо, я буду, но...
— А теперь возьми те два пузырька и можешь отправляться к себе, — тоном, не допускающим возражений, вновь перебивает Риддл, и становится окончательно ясно, что на лишние разговоры он не настроен.
Всё ещё пребывая в растерянности от услышанного, Гарри поднимается с дивана, надевает кольцо на палец, послушно прячет в карман пузырьки и подходит к двери. Уже почти переступив порог, он оборачивается и тихо произносит:
— Спасибо... за помощь.
Риддл коротко кивает в ответ.
Гарри покидает кабинет со смесью удивления и отвращения в душе. По словам Риддла выходит, что они... родственники? Нет, чушь какая-то. Он встряхивает головой. Будь это так, Дамблдор непременно сказал бы. С другой стороны, в последние дни обнаружилось слишком много того, что старик решил скрыть от него. Да и вообще, Дамблдор может не знать об этом, ведь он не всеведущ.
