Он до боли стискивает плечи влажными пальцами и чувствует, как быстро забилось сердце. С трудом сглотнув, он поднимает на Дамблдора решительный взгляд и как можно твёрже произносит единственное слово:
— Нет.
— Я понимаю, что ты расстроен, но ты и представить себе не можешь…
— Я не буду сбегать, — перебивает Гарри, ощущая, как под тяжёлым пристальным взглядом старика говорить становится всё труднее.
— Гарри, мальчик мой, я же сказал, что принял окончательное решение: ты должен исчезнуть оттуда как можно быстрее.
Ему кажется, что голос старика обманчиво спокоен и ласков, и что на самом деле Дамблдор еле сдерживается, чтобы не перейти на крик. Его Гарри искривляет горькая усмешка, и он медленно качает головой.
— Я тоже принял окончательное решение. Я остаюсь.
— Гарри! — мирная маска враз слетает с лица Дамблдора, и он даже подаётся вперёд. Теперь в его голосе столько резкости и стали, что у Гарри уже не остаётся сомнений в том, что он всё делает правильно. — Ты всегда верил мне. Так доверься и сейчас. Твоя жизнь в опасности.
— Как и последние девять лет, — немедленно парирует он, с каким-то мрачным удовольствием чувствуя, как изнутри поднимается обжигающая волна ярости.
— Гарри, ты поступаешь неразумно!
Гарри стискивает зубы, мысленно радуясь беспомощности своего покровителя, который находится сейчас далеко и на этот раз не может повлиять на принятое решение.
— Я поступаю правильно, — цедит он сквозь зубы.
— Посмотри на себя! В кого ты превращаешься? Его влияние уже сказывается на тебе. Ещё немного, и ты…
Дамблдор резко умолкает, и его лицо вытягивается от изумления: Гарри тихо и зло смеётся, глядя ему в глаза. Внезапно бессильное бормотание старика кажется таким жалким и смешным, что он не в силах сдерживаться.
— Нет, Дамблдор, — сощурившись, говорит он. — Я слишком долго вас слушал. У вас не хватает ни сил, ни воли для правильных решений. Вы уже не тот могущественный волшебник, которого я знал. Вы стали всего бояться, начали сомневаться. Раньше вы меня не берегли, что же случилось теперь?
— Я всегда оберегал тебя, Гарри, — Дамблдор переиначивает слово на свой лад. — Разве ты не понимаешь, что ты последняя…
— Да! — отчаянно выкрикивает он, резко опуская руки и шагая к старику. — В том-то и дело! Я ваша последняя надежда! И теперь вы боитесь её потерять. Но об этом нужно было думать раньше, когда вы только соглашались на этот план. Но теперь всё! Если вы готовы сдаться, то я не собираюсь. Если мне удалось попасть сюда и до сих пор не сдохнуть, значит, я буду продолжать задуманное. И никто — ни вы, ни Снейп, ни сам Волдеморт — меня не остановит! Вы мне не доверяете, вы оскорбляете меня своим решением. И как же, чёрт возьми, я хочу посмотреть на ваше лицо, когда докажу, что вы не правы!
Гарри отступает назад и тяжело переводит сбившееся дыхание. Сейчас он так зол, что жалеет, что комната пуста и в ней нет хотя бы стула, который можно было бы пнуть.
На лбу Дамблдора появляется глубокая скорбная складка, а в глазах — удивление, смешанное со страхом.
— Мы теряем тебя, — печально и очень тихо констатирует он.
— Вы начали терять меня намного раньше, — отвернувшись в сторону, отвечает Гарри уже спокойно. — Когда бросили меня сюда, ничего не рассказав, не объяснив, не доверив. Вы не сказали, что у Риддла уже год как новая внешность, не удосужились попросить Снейпа рассказать мне о жизни в поместье, не сообщили, что у нас с Риддлом, оказывается, есть общие предки. Вы относитесь ко мне как к оружию, которому не нужно лишний раз думать самому и от которого требуется лишь, чтобы оно сработало в нужное время. Но я не кольт, не нож и даже не чаша с ядом — я живой человек! И я хочу к себе человеческого отношения. А пока что получаю его только от врагов, а не от союзников. И, знаете, профессор, — он наконец поворачивает голову и смотрит на Дамблдора, — мне больно от этого.
Старик невидящим взглядом скользит по его рубашке, о чём-то размышляя, а потом тихо говорит:
— Если ты останешься, я не смогу тебе помочь.
— Мне больше не нужна ваша помощь. Я всё сделаю сам. И не нужно больше присылать мне этот дурацкий шоколад.
— Без нашей помощи тебя убьют, если ты уничтожишь Волдеморта.
— Знаю, — немедленно кивает Гарри. — Но лучше погибнуть, зная, что я наконец-то исполнил свой долг, чем жить в позоре, когда все будут смотреть на меня и вспоминать, как я не справился с тем, для чего меня растил, как на убой, мой же собственный покровитель.
— Гарри, не говори так. Я не…
— Прощайте, Дамблдор, — едва слышно шепчет он и разворачивается, чтобы уйти, но, уже занеся ногу над рамой, поворачивается и добавляет: — Вы меня разочаровали, и я бы не стал делать этого для вас. Но в опасности не только весь магический мир, но и мои друзья. А они не должны страдать из-за вашей слабости.
Не дожидаясь ответа, Гарри шагает за раму и, к своему облегчению, снова оказывается в кабинете зельевара. Снейп, видимо, всё это время так и не прекращавший нервно мерить шагами комнату, в одну секунду оказывается рядом и быстро спрашивает:
— Что сказал Дамблдор?
