Алкоголь быстро делает своё дело, и Гарри, заметно расслабившись, совсем не страшится озвучить довольно бестактную мысль:
— Я думал, вам нет дела до того, что хочет Министр.
— Видишь ли, — усмехается Риддл, — так уж случилось, что мне приходится прислушиваться к его мнению.
— Но ведь вы же его советник, — тихо посмеивается Гарри, — это он должен к вам прислушиваться.
Риддл тоже растягивает красивые губы в улыбке и откидывается на спинку кресла.
— Мы со Скримджером ещё два года назад, когда он разругался с Дамблдором, пришли к консенсусу, чтобы сохранить относительно мирную политическую ситуацию в стране.
— Сейчас она не такая уж и мирная, — фыркает Гарри.
— Потому что ваш старый маразматик со своими прихлебателями устроил в стране смуту.
— Это была не смута! — возмущается он. — А оппозиционное противостояние новой власти.
— Ты используешь термины, значения которых не понимаешь. Во-первых, никакая вы не оппозиция — вы горстка недовольных подпольщиков, обиженных жизнью. Во-вторых, власть в стране не сменилась, сменился лишь её курс. Нужно смотреть на вещи шире. Подрастёшь — поймёшь, — добавляет Риддл со снисходительной усмешкой. — Министр всего лишь хотел сохранить целостность страны.
— Да, и вы заключили с ним консенсус, — ядовито выплёвывает Гарри.
— Пришли к нему, — машинально поправляет Риддл. — Но, заметь, сначала он побежал к Дамблдору. И только после того, как тот отверг его предложение, обратился ко мне.
— Да потому что у Скримджера были невыполнимые условия! — закипает Гарри. — Он хотел, чтобы всё было под властью Министерства, включая Хогвартс и деятельность Ордена, и чтобы Дамблдор пресмыкался перед ним.
— Вот и посмотри, чего старик добился своим отказом, — флегматично замечает Риддл. — Школу он потерял, его Орден представляет собой жалкое убогое зрелище, а сам он кормит своих людей нелепыми сказками о том, что всё будет хорошо. К этому он стремился?
— Но он ведь не знал, что Скримджер окажется таким кретином, что побежит к вам! — в гневе выдаёт Гарри и тут же прикусывает язык: — О. Простите.
— А что ему ещё оставалось делать? — Риддл пожимает плечами, не обращая внимания на завуалированное оскорбление. — Он понимал, что созданный идиотом Фаджем мир распадается на две части. Чтобы сохранить, как я уже говорил, целостность, придётся поддержать открыто одну из сторон, а вторую уничтожить. Потому что настоящие смуты действительно никому не нужны. Не говоря уже о гражданской войне. У нас был свой курс, Дамблдор тянул одеяло на себя. Если бы ещё Министерство попыталось бороться против нас обоих… Не знаю, во что бы тогда превратилась страна.
— Значит, он поддержал вас только из безысходности? — уточняет Гарри.
— Не только. У нас действительно был чёткий политический курс…
— …который не включал в себя разборки с шрамоголовыми мальчиками, — не может сдержаться он.
— Не включал, — соглашается Риддл. — Давай не будем примешивать к политике наши с тобой личные отношения. Мои идеи Скримджеру понравились, как и пути их реализации, в то время как ваш Дамблдор твердил, как заведённый, что все силы нужно бросить на моё уничтожение и поддержку в этом Гарри Поттера. А Министра, в первую очередь, интересует мир в стране, которой он управляет.
— И что же вы сделали для мира в стране, что так понравилось Министру?
— Ты что, не читал газет? За эти два года мы многого достигли. Например, довольно жёстко, но окончательно разобрались с внешними недругами с континента, на что как у Скримджера, так и у его предшественника не хватало духа: у одного — из-за боязни потерять насиженное кресло, у другого — из-за страха, что его осудят граждане. Мы провели финансовую реформу, по которой налоги теперь взимаются согласно ежемесячному доходу, а не социальному статусу. Сейчас мы готовим образовательную реформу, которая наконец-то возведёт обучение как в Хогвартсе, так и в стране в целом на должный уровень. Так что, как видишь, мы не вредим магическому сообществу, а укрепляем его.
— Но в стране сейчас царит хаос, — упрямствует Гарри. — Половина магазинов закрыта, Косой переулок представляет собой жалкое зрелище. Люди напуганы.
— Это естественно. Люди всегда боятся перемен, особенно такого уровня. И особенно, когда эти перемены совершает человек, про которого они ещё несколько лет назад читали в газетах ужасные вещи.
— Но это была правда! — взвивается Гарри.
— Да, — спокойно кивает Риддл. — Только ключевое слово здесь «была». Теперь всё изменилось. И ещё будет меняться. А когда идиоты-граждане поймут, что ещё и не в худшую сторону, массовая истерия, которую всё тот же Дамблдор и вызвал, закончится. И тогда мы получим сильную, современную, укреплённую страну под властью людей, которые в состоянии ей управлять.
— То есть Пожирателей, — мрачно говорит Гарри.
