– Я не могу этого сделать, дорогая. – Ривз оборачивается и встречается со мной взглядом. – Мне нужен отчет и об активности его мозга в рамках проекта в том числе. – Он корчит гримасу сожаления. – Видишь ли, когда я исследовал кривую Фредерика Девиса, то по результатам одного из «Погружений» я отметил небольшое отклонение от нормы. Это совпало с моментом, когда твой герой отделал Девиса до смерти. На улице, у его дома. Припоминаешь? Ты тогда еще впервые умерла, – посмеивается Ривз, находя мою смерть под колесами чьей-то тачки забавной. – Наверное, было больно.
– Отклонение было незначительным. Я проверяла, – настаиваю я.
– Не сомневаюсь, ангел. Но я привык проверять самостоятельно. Люблю убеждаться в своих подозрениях, знаешь ли. Тем более, когда речь идет о таких важных проектах. Я не могу рисковать, выдвигая препарат на продажу, не изучив все его скрытые воздействия. Ты должна меня понять. Ты ведь тоже ученый. Поэтому обязана согласиться, что участие Торнтона тоже необходимо. Он сыграет свою важную роль в разработке великого проекта. Скажи, герой? – Джонатан настигает Эйсто за пару шагов и облокачивается на спинку кресла над его головой. – Готов внести вклад в развитие науки?
– Гори в аду, – выплевывает Эйсто сквозь стиснутые зубы.
– Только после тебя, Торнтон. Только. После. Тебя.
Если бы сейчас с меня живьем сдирали скальп, растягивая процесс на бесконечно долгие минуты, – это было бы менее болезненно, чем смотреть на прикованную к койке Вивьен.
Она дрожит под руками этого ублюдка Ривза, а я ничего не могу с этим сделать. Я не могу ей помочь. Я бессилен перед обстоятельствами. Я могу лишь наблюдать за ее страданиями, с каждой секундой все больше осознавая свою беспомощность. Это чувство невыносимо. Оно режет меня изнутри, отдаваясь в груди острой болью.
Ненависть к самому себе оседает копотью на внутренних органах и оставляет на сердце налет. Эту грязь уже не отчистить. Эти пятна уже въелись в душу.
Во рту саднит от собственной немощности. Внутренний зверь дерет глотку в попытках вырваться наружу, но тщетно. Он сидит на цепи, а я связан по рукам и ногам и прикован к креслу. Я не могу высвободить даже себя.
Проще вырвать себе сердце, чем видеть мучения Вивьен. Но я не имею права на смерть, пока слышу, как она дышит. Я не сдамся. За нее я буду биться до последнего вздоха.
– Я хочу быть с ней рядом, – заявляю я.
– Что ты сказал? – Ривз отвлекается от настроек программы на своем ноутбуке.
– Я хочу быть с ней рядом, – тверже повторяю я.
– Исключено. Не хватало мне еще твоих фокусов. Я не намерен рисковать.
– О каком риске может идти речь, когда я пристегнут к креслу под присмотром твоих громил? Сам посмотри, Ривз, разве я на что-то способен? Я просто хочу быть к ней ближе.
– Да вы только посмотрите на него. – Злой гений привстает из-за стола с язвительной ухмылкой на лице и шагает к Вивьен. – Ангел, ты слышала?
Я обращаюсь ко всем богам:
– Возможно, Торнтон сегодня умрет. – Ривз обращается к Вивьен. – Я не утверждаю, только предполагаю. Ведь знаешь, что всякое может быть, – усмехается он, чем бесит еще сильнее. – Удивительно, но он все равно остается романтиком. Ты за это его полюбила, Аулет?
Его рука тянется к лицу моей Вивьен, и мои челюсти сводит от очередного приступа ярости.
– Не смей! – выкрикиваю я, брызжа слюной. – Убери от нее свои руки, гребаный психопат! – Мое туловище рвется вперед, игнорируя боль в стесанных до крови запястьях и лодыжках. – Не смей прикасаться к ней!
– Из нас двоих я еще и психопат? – посмеивается Ривз, приглаживая воротник белой рубашки под халатом. Он не дотрагивается до кожи Вивьен, и на мгновение мне становится легче. – Тогда как назвать вашего друга Девиса? – прищуривается он. – Сомневаюсь, что я способен угнаться за ним в степени невменяемости. Что скажешь, ангел? – Он поглядывает на Вивьен с высоты своего роста. – Как тебе знакомство с темной стороной лучшего друга? Я, конечно, понимаю, что у каждого есть свои секреты… Но такие! Честно признаться, даже я удивлен.
– Где Фред? – Вивьен тяжело говорить. Вижу, как напрягается каждая мышца ее тела, чтобы выдавить хотя бы слово.