– Черт побери, Вивьен! – Эйсто повышает голос и оборачивается. Его злобный взгляд пронизывает до костей. – Хватит на сегодня одной истерички.
– Твою мать! Все зря! Все зря!!!
– Я вернусь, – бросает он, но я уже не слышу его. Злоба охватывает нутро и забивает уши противным звоном.
– Не уходи! – Отчаянная мольба срывается с моих губ, и глаза начинает щипать от слез.
Больше нет сил сдерживаться. Гнев и досада смешиваются в единую ядерную смесь. Наполняют меня доверху. Подбираются к горлу и раздирают его в кровь. Я не могу поверить, что все сорвется из-за какой-то пьяной идиотки, которую я ненавижу всем сердцем.
Эйсто игнорирует мою истерику и уходит вместе со Стеллой. Я беру со стола вазу и швыряю ее следом за мужчиной всей моей жизни.
Ваза разлетается на мелкие осколки возле дверного проема, в котором, совсем некстати, возникает Фред.
– Подруга, ты ошалела?! – вскрикивает он и хватается за предплечье. – Совсем с катушек слетела?!
– Черт, Фредс, тебя зацепило? – Я подбегаю к другу и осматриваю его руку. Осколок оставил неглубокий, но длинный порез. – Прости меня, я не хотела. Пойдем, я обработаю рану. – Тащу шатающегося Фреда к умывальнику.
– Что ты здесь устроила, мстительница? Я же просил: никаких драк. – Фред сжимает зубы, как только вода касается его раны.
– Я не виновата, Фредс, честное слово.
– А, ну да, это ведь не ты минуту назад играла в дартс с моим телом. Я обознался.
– Чего только не причудится пьяному журналисту. – Я тихо усмехаюсь и промакиваю руку Фреда чистым полотенцем.
– Ответь мне только честно. – Тон Фреда слишком серьезен. Я настороженно смотрю в его карие глаза. – Я буду жить? – Он переводит взгляд с моего лица на порез и обратно.
– Боюсь, без ампутации не обойтись.
– Не смей шутить со мной!
Я разглядываю взволнованное лицо Фреда и взрываюсь звонким смехом.
– Сейчас раздобуду пластырь, и будешь как новенький.
– Аптечка там. – Он указывает на один из верхних шкафчиков. – И поторопись, пожалуйста. Кажется, я уже не чувствую руку.
К четырем утра люди рассасываются. Дом наконец погружается в спокойствие. Музыка гаснет. Неоновые светильники тоже. Мы с Фредом устраиваемся на диване в гостиной и растягиваем на двоих остатки виски.
Эйсто нет уже три часа.
Я отсчитываю секунды, глядя на движение стрелки настенных часов, и тяжело вздыхаю.
Почему он до сих пор не вернулся?
Делаю глоток виски, чтобы растушевать мысли об Эйсто.
– Ожидаешь автобус? Они здесь не ходят.
– Нет, Фредс. – Я закатываю глаза. – Эйсто обещал вернуться.
– Опять ты за свое… – Фред корчит недовольную гримасу и отпивает из бутылки. – Вы же расстались. Какое тебе до него дело?
– Мне всегда будет до него дело.
– Он бросил тебя.
– Заткнись, Фредс!
– Даже если я заткнусь, это не отменяет того факта, что он бросил тебя. Отказался от тебя. Плюнул на тебя.
– Фредс! – Я повышаю голос. – Он все еще любит меня. Да, он совершил ошибку и раскаивается. Он вернется, и мы во всем разберемся. Вот увидишь.
– Когда он успел сказать, что раскаивается? В момент, когда пытался трахнуть тебя на кухне?
– Какого черта?!
– Я всего лишь интересуюсь.
– Это не твое дело! – Я вскакиваю на ноги. – Прекрати вести себя как мудак.
– Твой Эйсто ведет себя как мудак. Не я.
– Я же сказала: заткнись! – Ударяю стаканом о стол и выбегаю из гостиной.
Хлопаю дверью и выметаюсь на улицу.
Первые лучи солнца просачиваются сквозь тяжелые тучи Рочестера. Но тщетно. Небо остается серым.
Он вернется. А Фред пойдет на хрен. Он никогда не поймет нашей любви.
Я делаю глоток прохладного воздуха. Хочется курить. Примечаю синеватый зад своего «Понтиака» и волокусь к нему. Туфли сейчас весят по сотне фунтов каждая. Лучше бы я обула кроссы.
На переднем сиденье лежит мятая пачка сигарет. Я улыбаюсь. Странное ощущение. Для меня прошел целый год. Я вернулась на год назад.
Ни этот шикарный дом, что я покинула пару минут назад. Ни эта холодная для лета улица. Ни эта дорога. Ни эта синяя машина, которую я с трудом оторвала у старого зажравшегося коллекционера. Ни даже эта единственная уцелевшая сигарета, зажатая сейчас между моих губ.
Я опираюсь бедром о капот и щелкаю зажигалкой. Долгожданная затяжка. Прикрываю глаза и выпускаю густой клуб дыма через ноздри.
Хорошо, что я воссоздала даже эту деталь, как будто знала, что сигарета окажется необходимой.
Весь этот момент до мельчайших подробностей считывается с моего мозга. На основании