В итоговой версии проекта среди автоматических способов возврата присутствует и третий вариант – время. Наша научная группа формирует обязательное ограничение по времени, основанное на рассказе заказчика. Заканчивается оговоренное воспоминание – прерывается проект. На каждое «Погружение» устанавливается временной лимит – таймер, который ограничивает нахождение заказчика в проекте. Ради его же безопасности. Все тонкости фиксируются заранее, чтобы выброс из микровселенной осуществился с точностью до доли секунды, и все остались довольны результатом.
А так как я являюсь и разработчиком, и куратором, и заказчиком, и управленцем проекта «Dive.IN2», для себя я настроила временной безлимит. Проще говоря, я могу «странствовать» сколько захочу. Теперь возврат в реальность зависит лишь от моего желания.
Или от моей смерти, конечно. Когда человек умирает в искусственной микровселенной – это значит, что умирает и его мозг. Следовательно, расщепляется и чип. После чего происходит моментальный выброс из «Погружения», и человек пробуждается в реальности. Именно так и случилось, когда во втором «Погружении» меня сбила машина.
Я провожу финальную проверку соединений. Кривые мозговой активности участников в норме. Моя – с существенным, но допустимым отклонением.
– Придется вернуться через пару часов. – Я даю себе установку, пока идет сохранение изменений.
Я прячу лэптоп, нахожу под грудой вчерашней одежды пластиковый контейнер, отсчитываю четыре капсулы и запихиваю футляр в потайной карман дорожной сумки. Сегодня мне он больше не понадобится.
Натягиваю шорты, меняю футболку на свежую рубашку, подворачиваю рукава до локтя и кладу таблетки в нагрудный карман. На секунду притормаживаю напротив зеркала. Подтираю размазанные стрелки и щипаю себя за щеки, чтобы придать лицу естественный румянец. Встряхиваю волосы и делаю глубокий вдох. Нервничаю так, будто иду на первое свидание. Или планирую опоить своего бывшего парня и лучшего друга.
Я отворачиваюсь от своего отражения и тихо, на цыпочках выхожу из спальни.
– Ви, прикрой за собой дверь, – шепчет Фред, стоит мне переступить порог гостиной. – Включим музыку.
– Может, не надо? – уточняю я. – Вдруг остальные проснутся? –
– Мы тихо. Давай, закрывай.
– Ладно. – Я повинуюсь. С пьяным Фредом лучше не спорить.
Я проверяю, плотно ли заперта дверь, и усаживаюсь на пышную подушку на полу.
– Тебе там удобно? – интересуется Эйсто. – Можем поменяться. Или согнать Фреда с дивана.
– Вот уж хрен вам! – Кудрявый хватается руками за край дивана, будто боится, что мы с Эйсто стащим его на пол за ноги.
– Мне более чем удобно, Эйсто. Спасибо, – улыбаюсь я, краснея под его взглядом. Не нужно было щипать себя за щеки: эффект от внимания Эйсто в разы сильнее.
– Так… посмотрим, что у тебя в плейлисте. – Фред резко стаскивает со стола телефон Эйсто. – Разблокируй. – Он тычет смартфоном Эйсто в лицо. – Спасибо.
Фред увлеченно скользит большим пальцем по дисплею, пока Эйсто разливает виски по трем стаканам и разбавляет алкоголь колой.
– Что за хрень, чувак? – возмущается Фред. – Одни сопли.
– Свою музыку включай, – отрезает Эйсто, закручивая бутылку.
– Мне лень идти за зарядным, – разочарованно вздыхает Фредс. – О! Кажется, что-то нашел.
– Неужели, – цокает Эйсто и протягивает мне стакан.
Комната заливается первыми звуками The Weeknd26 – Escape from LA27, и Фред наконец-то откладывает телефон в сторону.
– За самых стойких, – тихо произносит Фред и протягивает руку к середине стола, призывая нас с Эйсто чокнуться с ним. – Как в старые добрые.
Мы с Эйсто переглядываемся.
– За воспоминания, – добавляет Эйсто, смотря мне прямо в глаза.
– За любовь, – шепчу я. – До дна.
Я зажмуриваюсь и залпом выпиваю коктейль. Напиток крепкий, но даже алкоголь не обжигает так сильно, как взгляд Эйсто. Он по-прежнему наблюдает за мной. И я не знаю, как расценивать его внимание: жалость и сочувствие к одинокой бывшей или… у него до сих пор остались ко мне чувства?
В этот момент песня на телефоне Эйсто прерывается. Голос рэпера сменяется до боли знакомым вступлением, которое я узнаю́ с первых нот. И Эйсто тоже, ведь его взгляд снова мгновенно отыскивает мои глаза. Мое сердце дергается и подскакивает к горлу. У кого-то сверху отменное чувство юмора.
– Эти Placebo только и умеют, что вечно ныть, – недовольно фыркает Фред. – Пойду отолью, пока не впал в депрессию. А вы постарайтесь не уснуть. Хотя… Не знаю, что еще можно делать под репертуар Placebo.
Фред с трудом поднимается с дивана и, пошатываясь, бредет к кухне. Наверное, во вторую уборную, чтобы не разбудить спящих в противоположном крыле дома.
– Ну и вкус у тебя, Эйсто. – Фред продолжает бурчать, даже скрывшись в стенах кухни. – Совсем, как у Ви. Занудная депрессивная фигня. Ску-у-у-чно.