Валерий не стал ждать повторного приглашения, поднялся с дивана и направился к компьютеру. Мы последовали за ним. Я чувствовала, как меня буквально трясет от нетерпения узнать, что же хранит в себе компьютер санитарного врача, и время, пока тот, деловито урча, загружался, показалось мне бесконечным. Но вот загрузка окончилась, Гурьев, щелкая мышью, стал открывать одно за другим какие-то окна, я, ничего не понимающая в компьютерах, смотрела на его действия с восторгом, как на манипуляции искусного фокусника.
– Черт возьми! Что за бред! – вдруг пробормотал Валера и снова ожесточенно принялся работать мышью.
– Что, ничего нет? – осторожно осведомился у него Костя Шилов.
– Ага! – кивнул Валера. – Кто-то все рабочие файлы поубивал. Вот здесь, – Валера указал на какое-то окошко, – перечислены файлы, с которыми санитарный врач последнее время работал, но – видите? – возле каждого имени файла значок «отправлен в корзину», а в корзину я зашел, она вся вычищена, так что ни одного файла там нет.
Я растерянно посмотрела на Валеру, еще не понимая, что все это значит. Но Гурьев уже все прекрасно понял.
– Скажите, Раиса Александровна, – обратился он к маме Верейского, – а за последние дни в компьютер кто-нибудь лазил?
– Лазил? – мать Верейского непонимающе смотрела на Валерия.
– Ну, я имею в виду, кто-нибудь включал его, на нем работал?
– Да нет, – отвечала Раиса Александровна, – разве только Константин Георгиевич однажды попросил у меня разрешение его включить.
– А зачем?
– Сказал, там хранится важная информация по работе.
– И он его включал?
– Конечно! – Мать Верейского смотрела на нас с удивлением. – Как же я могла ему отказать? Константин Георгиевич друг нашей семьи, мы все ему так многим обязаны.
– И долго он за этим компьютером просидел? – не унимался Валера Гурьев.
– Да нет, недолго, всего с полчаса.
– В принципе времени более, чем достаточно, – вздохнув, прокомментировал Валерий, выразительно глядя на нас с Костей.
До меня постепенно стало что-то доходить. Я вдруг почувствовала, как у меня застучало в висках, стало невыносимо жарко и душно, хотя до сих пор квартира старинного дома с толстыми стенами казалась такой прохладной и комфортабельной.
– Так что, Ирина, ты теперь обо всем этом думаешь?
– Подожди, подожди, Валера, – замахала я руками, – не перебивай, дай собраться с мыслями!
И я вопросительно посмотрела на мать Верейского, с изумлением наблюдавшую наше волнение, причины которого ей были совершенно непонятны.
– Раиса Александровна, – спросила я ее очень ласково, – а почему вы так уверены, что именно Надежда Андреева отравила вашего сына?
Мама санитарного врача в изумлении подняла на меня глаза.
– А кто же еще? – спросила она. – Кому еще надо было моего Димку убивать? Он был безобиднейшим человеком на свете! Мне и Константин Георгиевич говорил: никаких сомнений, что это сделала она.
– Так, значит, Константин Георгиевич? – переспросила я. – Значит, Маслин вас уверил в том, что хозяйка ресторана и есть убийца вашего сына?
– Ну, конечно! А то кто же? Константин Георгиевич всегда ко мне очень хорошо относился, часто приходил, а после этого несчастья стал особенно внимателен. – Раиса Александровна нервно вздохнула. – Он и с похоронами все устроил, я-то была в шоке, вообще ничего не соображала.
– И сегодня приходил?
– Конечно! Утром, часов около одиннадцати. Как раз сегодня он и попросил у меня разрешения Димин компьютер включить, поработать за ним. Посидел с полчаса, потом выключил. Кстати сказать, советовал посторонних к нему не подпускать, – вдруг вспомнила Раиса Александровна и в некотором смущении добавила: – Так что я теперь не знаю, как с вами быть. Вы ведь Дмитрию не слишком близкими людьми были, правда?
Я молча кивнула. Конечно, мы были вовсе не близкие ему люди, а Валера Гурьев и вообще ни разу не видел санитарного врача живым. Вот только смерть Верейского коснулась нас слишком явно, так что нам было не до рассуждений о моральном праве лезть в его личную жизнь.
– Бред какой-то! – снова заговорил Гурьев. – Сначала стирает с жесткого диска всю информацию, а потом советует к компьютеру никого не подпускать! Или, может быть, Раиса Александровна, это вовсе не он стер? После того толстого типа с санэпидстанции кто-нибудь еще компьютер включал? Может быть, в ваше отсутствие?
Мать санитарного врача посмотрела на нашего криминального репортера отчужденно.
– В моем присутствии – нет! – заявила она довольно сухо. – Разве что когда я за хлебом ходила, кто-нибудь в квартиру залез.
– И что, неужели такая уж сверхсекретная информация в этом компьютере хранилась, – не унимался Валера, – что ваш Константин Георгиевич запретил его включать?
– Я лично не знаю, что там, в этом компьютере, было, – сказала женщина столь же холодно. – Но Константин Георгиевич не советовал мне позволять другим туда лазить, вот и все.
– А еще что хорошего этот ваш Константин Георгиевич вам посоветовал? – спросил Валера уже агрессивно. Я содрогнулась от его тона: разве можно так грубо обращаться с матерью умершего?!
