– Засаду оставлять бесполезно, – постановил Ломов. – Их теперь здесь на пушечный выстрел не будет.
– Опять идем в тупик? – угрюмо произнес Васин. – Бодрым ходом и с песнями?
– Э, нет, – Ломов похлопал по портфелю, куда спрятал изъятые документы. – Есть кое-какие соображения…
По советским дорогам грузовики просто так не катаются. Мало того, что любой рейс сопровожден массой бумажек – путевые листы, накладные на груз и прочее, так еще, если возвращаешься порожняком, автомобильные контрольные службы могут заставить взять попутный груз, чтобы не жечь государственный бензин попусту. Иначе далеко не уедешь.
Банда Копача постоянно пользовались автотранспортом, в основном грузовым, что позволяло ей тащить приличные объемы барахла. Действовали грабители свободно и колесили, где хотели, а все потому, что имели возможность выправлять нужные бумаги.
Их-то и нашли в папке, изъятой у Аглаи. Похоже, бандиты собирались использовать Дюпеля долго, поэтому именно ему и передали документы на будущее. А он оставил их из воровской параноидальной предусмотрительности у своей подружки.
Некоторые бумажки были с печатями и реквизитами. Оформленные по всем правилам. И принадлежали они товарно-сырьевой базе Роспотребкооперации в городе Шуваловске. Очень богатая организация. Множество работников. Автотранспорта. Огромный товарооборот.
Бланки и печати были подлинные. Это означало, что в запутанных лабиринтах этой конторы у бандитов был надежный сообщник.
Интересно, что среди изъятых в сельсовете документов «артельщиков» также фигурировали бумаги с печатями все той же Роспотребкооперации.
По возвращении, выложив перед следователем изъятые бланки, Ломов объявил:
– Пора нам выявлять жучка-короеда, который в Шуваловской потребкооперации завелся.
Апухтин, пролистнув бумаги, кивнул:
– За него и уцепимся. Когда найдем.
– А как искать? – спросил Васин. – Думаю, доступ к этим документам немало народу имеет.
– Да ладно, студент, – хмыкнул Ломов. – Главное, есть из кого выбирать. А как выбрать – дело техники.
– Да, тут опыта еще со времен НКВД у тебя хватает, – кивнул следователь.
– Даже с избытком, – хмыкнул Ломов.
– Помнишь того агента абвера в Управлении железной дороги? – мечтательно улыбнулся волнительным воспоминаниям Апухтин.
– Стаценко? Забудешь такого! Удачно, кстати, сработали.
– Справились. И ничего. И тут справишься. Тряхнешь стариной, – подытожил Апухтин. – В общем, коллеги, оформляйте командировку. И прямо завтра же скорым поездом – в Шуваловск.
– Будет сделано, – кивнул Ломов и обернулся к Васину: – Давай так. Я сейчас в канцелярию, документы выправлю. А ты двигай домой. Обрадуй Инну новой отлучкой от семьи…
Инну Ломов знал хорошо. Его жена работала врачом в городской больнице номер три, где Васина была медсестрой. Между женщинами сложились теплые дружеские отношения, так что они имели возможность в свободное время перетирать мужьям косточки и обмениваться сплетнями по разному поводу.
– Ох, достанется же тебе на орехи, путешественник, – усмехнулся Ломов с доброй иронией.
– Нет, – возразил Васин. – Не достанется. Инна понятливая.
У Инны на самом деле было принципиально важное качество для офицерской жены. Она могла спорить, демонстрируя скептицизм и неудовольствие по второстепенным вопросам. Иногда язвительно и довольно больно колола Васина за то, что тот забыл купить молока или хлеба. Но никогда не говорила ни слова против служебных дел мужа. «Так надо» – это было для нее святое. С этим «так надо стране» ушел на фронт отец, хотя мог остаться по брони. С этим «так надо людям» надрывалась на заводе в войну мать, теряя здоровье. Эти слова были святыми.
Васин часто вспоминал, как попал в МВД по комсомольской путевке. Он любил завод, свою работу, свой станок, коллектив. Но на бюро райкома ему сказали: «Это надо партии». И направили на работу в милицию.
Получив первую зарплату, принес ее жене. Она спросила: «Это аванс?» Он объяснил, что в милиции платят раз в месяц. У постового милиционера зарплата была шестьсот рублей – как раз чтобы не помереть с голоду. На заводе он получал почти в три раза больше. Но ведь ему поручили. Ему доверили. А деньги… Ну он же советский человек, чтобы мерить все на деньги.
– И зачем такая работа? Как жить-то? – грустно спросила Инна.
– Пойми, так надо. Не мне – партии, стране.
Она только вздохнула:
– Ну что ж. Не всем в меха и атлас одеваться. Проживем как-нибудь.
Вот такая у Васина была жена. И он страшно гордился ею и считал, что вытащил счастливый билет в лотерее жизни. Ему прямо по сердцу ножом, когда он вынужден был ее расстраивать. Но тут уж ничего не поделаешь – такая работа у опера.
– Вот, – Апухтин полез в стол и вытащил коробку «Шоколадный набор „Красный Октябрь“». – Передай подарок будущей следовательнице. В знак сотрудничества.
– Но как же? Они же столько стоят! – смутился Васин. – Я не могу.
