Экспедитор Жиганов на полчаса раньше снялся с работы. И тут же зарулил в пивнуху рядом с конторой Роспотребкооперации, еще не заполненную до отказа окончившими трудовой день посетителями, но уже многолюдную.
В просторном дощатом павильоне с деревянными колоннами за столиками наслаждались жизнью любители пенного напитка. Армянин-бармен, споро орудуя кружками и краном, не только одаривал пивом, но мог плеснуть и водочки. Закуской шла вобла и еще какая-то вяленая рыба. По залу слонялись с пустыми кружками пропившиеся в хлам алкаши, умоляющие плеснуть им немного, не то они тут же сдохнут, испортив другим культурный отдых. Иногда им помогали Христа ради.
Взяв кружку пива и тарелку с вяленой рыбой, Жиганов устроился за свободным столиком.
– Можно к вам присоединиться, товарищ? – возник рядом с его столом невысокий крепкий гражданин с татуированными руками, сжимавшими три пол-литровые кружки. Одет он был форсисто, непонятно, что его принесло в эту дыру, а не в ресторан «Родные края» двумя кварталами дальше.
Жиганов недовольно кивнул. Все же столики общие, а за то, что человека погонишь, и огрести можно.
Незваный сосед со стуком поставил на стол кружки и внимательно посмотрел на экспедитора. Жиганов был весь кругленький, обтекаемый, компактный, с нависающими розовыми щеками и слегка косоглазый – при разговоре казалось, что он тебя игнорирует и смотрит куда-то в сторону.
Без особого смака Жиганов отхлебнул пиво. Сосед его нервировал, хотелось перебраться от него за свободный столик. Но таковых уже не было.
– Игнатий Аполлинарьевич? – неожиданно спросил форсистый.
– Ну я. А что такое? – напрягся Жиганов.
– Погремуха Жиган. Тебя-то, родного, я и ищу, – Циркач, а это был он, пододвинул экспедитору одну из трех кружек, за счет пены сильно недолитых.
– А ты кто сам-то будешь? – недоверчиво спросил Жиганов.
– Я Саша. Не слышал?
– Много Саш на белом свете.
– К тебе много Саш от Копача приходят?
Над столиком повисло грозовое напряжение.
– Это кто же такой? – севшим голосом спросил Жиганов.
– Слышь, Жиган, кончай мне лить в уши. – Циркач вытащил из кармана туго набитое портмоне, которым безотказно светил в драматические моменты, продемонстрировал его и тут же спрятал обратно. – У меня дело. Денежное. Твой интерес учтем. Не обижу.
– Какое дело?
– Накладные с печатями понадобились. Груз нужно тащить. От ГАИ и дорожного контроля надо чем-то отмахиваться.
Жиганов задумался. Ощущалось, как со скрипом в его голове проворачиваются шестеренки, так что скоро дым из ушей пойдет.
– Чего пыхтишь, как паровоз? – хохотнул Циркач. – Пора уж и свисток выдать.
– От Копача, значит, – Жиганов криво улыбнулся.
– От него.
– Ну, если так. Попытаюсь помочь. Вот только денежку… – Он выразительно показал на грудь Циркача, где в кармане утонуло вожделенное портмоне.
– Аванс, – с пониманием кивнул Циркач, отслюнявливая триста рублей. – Сделаешь бумажки, будет больше!
– Вот не место здесь для серьезного разговора, – произнес повеселевший от благодатного тепла только что полученных купюр Жиганов. – Ты же не местный. В город приехал по делам. Ну, так к людям надо прийтить с уважением. Обозначиться.
– Это ты про хиву, что ли? – заинтересовался Циркач.
«Хивой» именовали воровской круг общения, куда пускали только своих.
– Побрезгуешь? – внимательно посмотрел на него Жиганов.
– Чтобы бродяга бродягами брезговал? Эх, не топтал ты зону.
– Бог миловал.
– Лады, Жиган. Поклонюсь местному народу. Может, чем и он мне поможет.
– Поможет… Ну, тогда завтра вечером? – хитро и как-то многообещающе проговорил Жиганов.
– Годно, – кивнул Циркач.
Его все это напрягло. С одной стороны, злого подвоха он не ощутил. Да и предложение посетить общество было вполне законным, даже если следовало не от блатного, а от приблатненного. С другой стороны, не нравился ему энтузиазм этого экспедитора. Что-то тот задумал. Но что? Не ограбить же его в тихом месте и забрать портмоне. Это было бы слишком по-идиотски и чревато, за такое на перо ставят.
Ладно, это дело десятое. Главное установлено – документики выправлял этот самый косоглазый пузан. И Копача он знает прекрасно.
Продолжать игру или сразу за шкирку Жигана брать – это пусть опер голову ломает, она у него большая. У Циркача же все проще – развести на разговор. Он и развел…
В девять вечера оперативники и Циркач встретились на специально выделенной местными товарищами явке в центре города, рядом со старым кремлем. Она располагалась в кожевенной мастерской в старинном кирпичном двухэтажном здании, туда вел отдельный вход со двора. Нырять и дальше друг к другу в гостиничные номера становилось подозрительно.
– Вот не чую я угрозы от этого Жигана, – подытожил Циркач. – Но что-то он хитрит.
– Я бы не пошел, – сказал Васин, беря со стола сушку и перекусывая ее с хрустом. – Взять его за хобот и заставить трубить обо всем, что знает и не знает.
– А по мне так лучше продолжить игру, – объявил свое мнение Циркач. – Пусть притащит документики, и – с поличным его. Совсем другой простор для разговора. Вон как он тюрьмы боится. На этом можно сыграть.
