– Опасно, – не унимался Васин. – Идти черт-те куда черт-те к кому. И черт-те чем все это закончится.
– А, – махнул рукой Циркач. – Мы, цирковые, – люди бедовые!
– Иногда рискнуть надо, – подумав, подвел черту Ломов. – Иди, Сашок, на встречу с контингентом. Мы тебя подстрахуем. Авиацию и артиллерию не обещаю, но пара оперов будет.
– Это сила! – хмыкнул Циркач.
– Главное, вывести Жигана, чтобы он тебе документы принес. Хоть какие, лишь бы подложные и с печатью. И попытайся его развести на разговор о Копаче и узнать как можно больше. В бой, мушкетер! Все МВД на тебя смотрит с надеждой и восхищением.
– Вот умеете вы душевно посылать в атаку, – расплылся в глумливой улыбке Циркач. – За что я вас уважаю аж до дрожи. Прям готов ради вас расстаться с самым дорогим.
– С чем? – подозрительно посмотрел на агента Ломов.
– С кошельком и с волосами, – Циркач погладил лысину, которая безжалостным завоевателем захватывала все новые пространства на его черепе.
– Эх, Сашок. Ты не акробат, а клоун, – усмехнулся Ломов. – Ладно, ребята, хорош скалиться. Работаем…
На северо-западной окраине города, около клуба завода «Пролетарский пресс», Циркач должен был появиться в двадцать один тридцать. Отправился он туда заблаговременно, и не зря. Битый час дожидался автобуса номер одиннадцать, отходящего от площади Ленина, что рядом с гостиницей. И злился, что транспорт в Шуваловске ходит отвратительно.
В автобусе, протиснувшись на сиденье, Цыган лениво уставился в окошко. Мимо проплывали улицы, парки, заводские корпуса. И стандартные в любом городе СССР вывески: «Продмаг», «Универмаг», «Вино-соки», «Молоко», «Булочная», «Кафе», «Кафетерий», «Почта» и в большом количестве «Ателье». Но мысли его витали далеко от городских пейзажей. Внутри все кипело в предвкушении завершения дела. Он был доволен, что едет в неизвестность.
Его толкал вперед тот самый бес авантюризма, который испортил ему всю жизнь, с одной стороны, а с другой – постоянно водил его самыми запутанными и невероятными дорогами, одаривая азартом и острыми ощущениями. А еще – вкусом победы.
Скучно, если бы экспедитора вот так вот просто повязали и раскололи. И не было бы его, Циркача, продолжающегося участия в деле. Все оборвалось бы без логического завершения. А сейчас – повоюем. Да и на братву местную не мешает посмотреть. А что, если он засветится среди уголовных, тогда могут быть нехорошие подозрения по его поводу? Ну, так не в первый раз. Вывернемся.
Автобус с шипением затормозил и выпустил на свободу толпу пассажиров. Хоть время было и позднее, но люди спешили на последний сеанс в клубе.
Около клуба на улице вилась приличная очередь. Там крутили новый индийский фильм «Господин 420» с Радж Капуром, и народ уже третью неделю ломился на него неиссякаемой толпой. Циркач был не слишком большим любителем кинематографа. Ему театр с цирком были ближе.
Он опасался, что Жиганов что-то заподозрит и не придет на встречу. Но тот был как штык. Его руку оттягивала холщовая сумка с двумя бутылками водки.
– Надо людям проставиться, – пояснил он. – Поучаствуешь?
– Да нет базара, – Циркач вытащил купюру и протянул экспедитору.
Тот с блаженной улыбкой спрятал ее в карман и спросил:
– Ну что, пошли?
– А иначе чего я здесь? – отозвался Циркач.
И они двинули в глубь жилого района с трехэтажными домиками под покатыми крышами, построенными пленными немцами для завода «Пролетарский пресс».
Вскоре немецкие дома остались позади. Пошли дощатые домишки, длинные покосившиеся бараки. Какие-то перелески и пристань у реки.
По мере продвижения этот поход по закоулкам нравился Циркачу все меньше. А не подрежут ли его сейчас? Хотя зачем и за что? Если бы его в чем-то подозревали, то Жиганов просто не стал бы разговаривать с ним. А подрезать человека, имеющего связь с милицией, – это сразу голову в петлю сунуть.
Но у экспедитора был такой вид, будто он приготовил новому знакомому приятный сюрприз. Только Циркач с детства не любил неожиданных сюрпризов. Слишком часто они ему выходили боком. Поэтому в груди росло беспокойство.
Из темноты возникли какие-то развалины. Потом цилиндрическая массивная водонапорная башня. За ней темнел зловещего вида двухэтажный барак. Почти пустой. Только на втором этаже горели окна, да над подъездом с распахнутой покосившейся дверью порывами ветра раскачивалась горящая электрическая лампочка.
– Не слишком далеко забрались? – спросил Циркач.
– Подальше положишь, поближе возьмешь, – бодро откликнулся Жиганов. – Здесь глаз посторонних нет. И люди все свои.
У входа маячил тип с характерной уркаганской наружностью: невысокий, со впалой грудью, на голове кепка-малокозырочка, сапоги всмятку, пиджак с наружными карманами, под ним тельник. Тип дымил цигаркой и настороженно оглядывался по сторонам.
Жиганов протянул ему руку и представил Циркача:
– Сашок. Из наших.
– Проходи, – кивнул тип в кепке.
