Я останавливаюсь перед входом и отчего-то не могу пошевелиться. Рука примерзает к перилам, каблуки врастают в ступеньки, и я вся обращаюсь в слух.
Мужчины ведут диалог на повышенных тонах, и мне не стоит труда разобрать каждое их слово.
– Я предупреждал, чтобы ты не совался к моей жене, верно, малой? Так какого хрена ты здесь ошиваешься?
– Обороты сбавь, Отелло. Ты САМ притащил Дарину в «Кросс», САМ развязал драку, и, если бы не я, ее бы размазали по барной стойке раньше, чем ты бы моргнул.
Вздрагиваю. Думать о том, что могло произойти, не вмешайся Руслан, не хочется, но картинки все равно проносятся перед глазами пестрым калейдоскопом и вызывают новую волну паники. Не такую сильную, как прежде, но все равно неприятную.
– То есть ты хочешь сказать, что твое появление у Зимина – чистое совпадение?
– Естественно. Простая случайность.
Заключает Бекетов-младший, я же юркаю в дом, надеясь избежать беседы с мужем. Совсем не горю желанием обсуждать с ним прошедший вечер и попадать под град неудобных вопросов, ответов на которые нет у меня самой.
Торопливо облачаюсь в пижаму, ныряю в постель и прячу лицо в подушку. Алексей же поднимается к себе, гремит чем-то озлобленно и роняет что-то тяжелое. Выплевывает очередь из ругательств, после чего спускается вниз – в кухню или в свой кабинет. Не важно.
Меня же отпускают напряженность и треволнения, и я проваливаюсь в вязкий сон, в котором Руслан снова отвозит меня к озеру или пруду и поит мятным чаем из термоса. А я рисую нас с ним и улыбаюсь так счастливо, что болят уголки губ.
В общем, утро приносит с собой странное умиротворение и ослепительное солнце, пробивающееся сквозь зазор между шторами. И его, определенно, можно было назвать идеальным, если бы не сидящий в кухне за столиком недовольный муж.
– Кофе будешь? – предлагает, изгибая широкую бровь, а мне кажется, что я попала в другую реальность. Или он просто добавил в американо капельку яда. Одно из двух.
Вряд ли в нелюбимом супруге внезапно проснулся великодушный альтруист.
– Нет, спасибо.
Отказываюсь, хоть аромат свежесваренного напитка щекочет ноздри, и заливаю кипятком зеленый чай. Крохотные бутоны раскрываются в большие цветы под моим расфокусированным взглядом, тостер румянит ломтики хлеба, а молчаливая Геля заканчивает сервировать стол и испаряется, оставляя нас наедине.
Теперь Алексею больше нет нужды держать лицо, но он не спешит кричать и скандалить, чем нехило меня удивляет.
– Дариш, – непривычное ласковое прозвище врезается в барабанные перепонки и заставляет незаметно поморщиться. – У меня сейчас непростой период, и мне пригодится твоя поддержка. Открытие клуба я перенес на сегодняшний вечер, и мне нужно, чтобы ты излучала уверенность и сияла, как и полагается жене успешного мужчины.
Ухмыляюсь криво. Чересчур сильно стискиваю в руке ложку с черничным джемом и неслышно выдыхаю.
Ни слова про Руслана – уже хорошо. Все остальное можно пережить. И однообразную музыку, молотом бахающую по затылку. И разноцветные блики от стробоскопа. И чужое липкое внимание, оседающее толстым слоем на коже.
По крайней мере так я рассуждаю, когда на пару с Лешей позирую нанятому фотографу.
– Улыбайся.
Сквозь зубы цедит мне на ухо муж, сжимая пятерней предплечье, и я улыбаюсь. Источаю фальшивую радость, от которой желудок подпрыгивает едва не к горлу у меня самой.
Не хочу представлять, что подумает Руслан, когда увидит эти уродские снимки.
– Попробуй закуски.
Закончив с фотосессией у баннера, командует Алексей, и я подчиняюсь. Покорно иду делать контент для инсты и беру канапе на шпажке, озираясь по сторонам. Сегодня в «Лос-Анджелесе» чуть больше людей, чем вчера, но все равно куда меньше, чем в скандально известном «Кроссе». Не помогли ни деньги, вбуханные в рекламу, ни даже самый крутой пиарщик.
Не озвучиваю хмурому супругу мысли о грандиозном провале и терпеливо отбываю свой номер, чтобы спустя пару часов сослаться на лютую мигрень.
– Ты не волнуйся, я доберусь домой на такси. Ни о чем не парься.
Я убеждаю мужа, показательно давя пальцами на виски, и вскоре сливаюсь с изрядно надоевшей вечеринки. Прошу водителя остановиться на полпути и пересаживаюсь в другую машину – призывно мигающий фарами «Ягуар».
Салон агрессивной иномарки насквозь пропах духами Руслана. Терпкими, пряными. И я жадно их вдыхаю, напитываясь чужим запахом. С тихим вздохом облегчения стаскиваю с ног лакированные красные лодочки, достаю с заднего сиденья пакет с замшевыми балетками, просовываю руки в рукава принадлежащей Бекетову-младшему мастерки.
Парадоксально, но многое в его автомобиле появилось не так давно из-за меня. Запасная косметика в бардачке, чтобы поправлять потекший макияж. Пара резинок для волос в углублении рядом с коробкой передач. И пачка мятных леденцов там же.
Все это не слишком хорошо вяжется с брутальным мужчиной, виртуозно управляющим спорткаром, но Руслану все равно.
– Как все прошло на этот раз?
– Безудержное веселье, – хмыкаю ехидно и выразительно опускаю большой палец вниз. – Секунды считала, когда смогу оттуда слинять.
Говорю предельно искренне и не мигая смотрю на дорогу. Еще одна странность – мне спокойно, когда Бекетов сидит за рулем. Я не обливаюсь холодным потом, не хочу то и дело зажмуриться и не спешу испуганно вжаться лопатками в кресло. Мощную автофобию вытесняют совсем иные ощущения.
Предвкушение. Истома. Нега.
Так что я отчаянно залипаю на крепких руках, испещренных татуировками, и не думаю о том, что мы можем вылететь на встречную полосу или врезаться в какой-нибудь бензовоз.
– Не похоже на Леху.
– Что?
– Отпускать тебя в ночь без сопровождения.
– Ему сейчас важнее клуб и шишки, которые там тусуются.
Осторожно веду плечами, хоть червячок сомнения и точит меня изнутри, но приказываю себе абстрагироваться. Существовать в моменте и притворяться, что поведение мужа укладывается в обычные рамки.
Руслан же, тонко чувствуя мое настроение, закрывает тему и набалтывает громкость на радиоприемнике. Откуда раздаются энергичные биты, разбавленные мягким женским вокалом.
Мы же в эту секунду напоминаем два термоядерных реактора, работающих на полную мощность. В воздухе повисает наэлектризованное напряжение, шаровые молнии покалывают кожу и заставляют кровь бежать быстрее. Легкие не справляются с вентиляцией. И мы, ожидаемо, срываемся, стоит только Бекетову съехать на обочину и заглушить мотор.
Набрасываемся друг на друга, как дикие звери. Кусаем, лижем, царапаем. Сминаем трясущимися пальцами ни в чем неповинную ткань, стонем хрипло и дрожим в унисон, испытывая ни с чем несравнимое удовольствие. Мокрые, с бисеринками пота на лбах долго не можем отклеиться друг от друга, напрочь теряем счет времени и вряд ли что-то соображаем, приближаясь к нашему с Алексеем дому, где не горит свет.
– Дарин, у тебя неделя. А потом мы поговорим, почему ты вышла замуж за моего брата, и что вас на самом деле связывает, – скользнув по мне темным тяжелым взглядом, ставит ультиматум Руслан, и я соглашаюсь.
– Хорошо.
Не имею ресурсов с ним спорить. У меня еле-еле хватает сил, чтобы невесомо мазнуть губами по его щеке, неуклюже вывалиться из «Ягуара» и торопливо подняться к себе. Швырнуть одежду в корзину с грязным бельем, не смывая макияж, упасть в постель и уснуть, как только голова коснется подушки.
А следующая неделя проносится в каком-то неясном тумане-мареве. Я посещаю десяток мероприятий, запланированных супругом, как китайский болванчик киваю людям, имена которых не знаю, и каким-то чудом нахожу лазейки, чтобы встречаться с Русланом.
Рассудок теряю. Как школьница, целуюсь в подъездах. И прихожу в неописуемое волнение, когда Бекетов-младший в один из дней просит захватить мое портфолио. С трудом раскрываю папку и перестаю дышать, в то время как приглашенные Бекетом парень и девушка начинают ее увлеченно листать.
– Годные работы.
– Есть куда расти. Но, в целом, весьма интересно.
Отложив мои рисунки в сторону, заключают они, а у меня сердце лихорадочно трепыхается, и восторг заполняет каждую клетку ставшего легким тела. Особенно когда блондинка с короткой ассиметричной стрижкой дарит мне призрачную надежду.
– Через месяц-полтора устраиваем выставку. Возможно, возьмем несколько молодых перспективных художников.
– Спасибо.
Шепчу сипло и пребываю на седьмом небе от счастья. Только счастье это до такой степени хрупкое, что разбить его проще простого. И оно, конечно же, бьется. Крошится с мерзким хрустом в пасмурный августовский понедельник, когда я совсем к этому не готова.
В этот день все идет не так с самого утра. Свинцовые тучи стремительно затягивают голубое небо, начинает лить стеной дождь, и я с трудом отрываю себя от подушки и вяло спускаюсь вниз, душераздирающе зевая. Под колючее приветствие супруга усаживаюсь на стул, поджимая под себя ногу, и вцепляюсь в кружку чая. Намазываю тонким слоем масло на хлеб, кладу сверху ломтик ветчины и кусочек сыра, да так и застываю с бутербродом в руке, когда Алексей открывает рот.
– Мне не нравится, как ты себя ведешь в последнее время, Дарина, – давит пронзительным хмурым взглядом, отчего по моей коже ползут испуганные мурашки, и поясняет до того, как я что-то спрошу. – Бессонницей страдаешь, на мигрени жалуешься, к подружке своей постоянно сбегаешь.
Только порываюсь сказать, что со сном у меня все в полном порядке, как муж оставляет в покое столовые приборы и жестко так припечатывает.
– Я беспокоюсь о твоем здоровье, поэтому теперь тебя везде будет сопровождать личный водитель. Знакомься, Валера.
И, пока я глупо хлопаю ресницами, как будто меня оглушили пыльным мешком, на кухне появляется двухметровый широкоплечий амбал, закрывающий собой весь дверной проем. С кривым приплюснутым носом, холодными цепкими глазами и гладко выбритым черепом мужчина больше похож на уголовника, делающего грязную работу за других, чем на простого шофера.
И от осознания всей глубины той задницы, в которую я попала, становится тошно.
– Твоя забота… это так… трогательно.
Выцеживаю онемевшими губами и залпом допиваю остывший чай. Еду оставляю нетронутой. Аппетита больше нет и в помине, как и иллюзий в отношении застывшего каменной глыбой за моей спиной Валерия. Супруг нанял его для того, чтобы за мной следить, докладывать о каждом шаге и держать на коротком поводке, когда потребуется.
И, если я никак не могу это решение оспорить и взбунтоваться в открытую, то я могу постараться превратить будни цербера в сущий ад и надеяться, что он психанет и пошлет своего нанимателя подальше.
– Всем спасибо. Все свободны. По крайней мере, мы. Валера, за мной.
Скатившись со стула, я подмигиваю невозмутимому мужику, у которого даже мускул на лице не дергается от моего панибратства, и быстренько меняю пижаму на летящий светло-розовый топ и черные джинсы. Вооружаюсь кредиткой, неизменным блокнотом для зарисовок и неубиваемым оптимизмом и трамбуюсь в черный джип, нагло закидывая ноги в синих кедах на приборную панель.
– Убери.
Негромко, но зло басит эта смесь неандертальца с бульдогом, я же мысленно помечаю его первое слабое место. Вторым оказывается музыка. Валерий до зубовного скрежета не любит русскую попсу, я же в одно мгновение превращаюсь в самую преданную фанатку Клавы Коки, Моргенштерна и Дани Милохина.
– Выключи, – уже не так уверенно произносит моя личная тень, на что я мстительно ухмыляюсь.
– С чего вдруг? Тебя Леша рулить нанял? Вот и рули.
– Ну, хоть тише сделай.
Пытается найти компромисс посеревший мужчина, я же четко следую выбранной стратегии и подпеваю модным молодежным исполнителям, безбожно фальшивя всю дорогу до торгового цента. И, если Валера рассчитывает на то, что самое худшее позади, то он очень и очень сильно заблуждается.
