– Давай скорее. Так мы ничего не успеем, – выпрыгиваю из внедорожника на влажный асфальт, не дожидаясь, пока мне подадут ладонь, и с силой тру виски. Мигрень усиливается, чувство кромешной безнадежности тоже.
Можно, конечно, попробовать затеряться среди снующих в торговом центре людей, но что-то мне подсказывает, что кажущийся профессионалом бугай не отпустит меня дальше, чем на три метра.
От всей души прокляв и свалившегося на мою голову телохранителя, и невыносимого супруга, я первой проскальзываю в стеклянные двери, лавирую между счастливыми прохожими, беззаботно разглядывающими витрины бутиков в торговом центре, и осторожно ступаю на эскалатор.
От чужого пристального внимания волосы дыбом встают на загривке, и неприятно свербит между лопатками. В груди клокочет едкая ярость, на языке горчинкой оседает грусть, а подрагивающие пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки.
Сейчас я больше всего напоминаю себе собаку, на которую надели ошейник и которую посадили на цепь.
– А ты один будешь меня сопровождать или меняться с кем-то будешь? – от нечего делать поддерживаю беседу и получаю глухое короткое.
– Один.
– Что, и выходные по договору не положены? И молоко за вредность не дают?
– Нет.
Односложно выцеживает непробиваемый Валерий и осекает предупреждающим взглядом. Так что я замолкаю и ныряю в первый попавшийся магазин. Хватаю все, что попадается под руку – удлиненный пиджак, три пары джинсов, пять платьев, еще с десяток футболок-маек-блуз. И натыкаюсь на немое удивление, написанное большими буквами на высоком лбу.
– Что? Мне совершенно нечего носить, – поежившись, пожимаю плечами и скрываюсь в кабинке, отгораживаясь от своего цербера ворохом тряпья.
Провожу в примерочной не меньше получаса, проверяя на прочность нервы Валеры, и выбираюсь наружу под его недовольное сопение. Оставляю все предметы гардероба на столике у выхода и невозмутимо покидаю бутик, чтобы проделать то же самое в следующих пяти и получить вполне закономерное.
– Женщина, да ты издеваешься?!
– Ни в коем случае. Просто осенняя коллекция – полный отстой.
Последнее, правда, не говорю вслух. Вместо этого называю адрес школьной подруги и мысленно извиняюсь перед Олеськой. Раз уж теперь за мной следует по пятам охранник, придется поддерживать легенду, что мы видимся каждый день и совсем друг без друга не можем.
– Рина?
– Леся! – застываю у двери, фальшиво улыбаясь, и отчаянно семафорю подружке бровями.
– А это кто с тобой?
– Телохранитель. Леша нанял, переживает за меня.
– Какой у тебя з…заботливый муж, – определение, естественно, звучит из ее уст, как самое отборное ругательство, и я не удерживаю саркастичного смешка. – Ну, все, не стойте на пороге, разувайтесь и на кухню. Чай? Кофе?
Всегда отличавшаяся умом и сообразительностью Олеська не задает лишних вопросов и прекрасно справляется с миссией заговорить Валерия до смерти. Тараторит что-то без устали, как пулемет, сыплет новостями об общих знакомых и приправляет это все шутками, от чего к концу второго часа у стойко выдерживавшего пытку Лесей мужчины начинает дергаться глаз. Так что наверняка пожалевший о том, что согласился на эту работу, цербер выдыхает с облегчением, когда мы с приятельницей прощаемся.
– Теперь куда? – косится с подозрением, когда я усаживаюсь на пассажирское сидение, и, вероятно, готовится к третьему кругу ада.
– В парк.
– Какой.
– Любой. Без разницы.
– Зачем?
– Рисовать буду.
– Молча?
– Молча.
Заверяю чуть повеселевшего спутника и даже не надоедаю ему своим пением. Гипнотизирую невидящим взглядом какую-то точку на лобовом стекле и обнаруживаю, что отчаянно скучаю по Руслану. Сейчас, когда встретиться с ним до одурения сложно, все воспринимается гораздо острее. Как будто все тело ломает по его дразнящим прикосновениям, и даже кончики пальцев ног сводит болезненной судорогой.
– Приехали.
Вытаскивает меня из паутины вязких мыслей охранник, и я неторопливо шагаю по мощеной дорожке, стремясь вглубь парка. Нахожу свободную лавочку в уютном тенистом уголке и усаживаюсь на нее.
– Надолго мы здесь?
– Часа на полтора. Может, чуть дольше.
– Хорошо.
Великодушно кивает Валерий и неожиданно дает мне немного личного пространства. Отдаляется на приличное расстояние так, что с груди сдвигается давившая на нее раньше каменная плита. И я длинно выдыхаю и достаю из сумочки блокнот. Только вот вдохновение не желает меня посещать. Линии получаются ломанные и корявые, и я обиженно прикусываю нижнюю губу, когда лежащий на коленях телефон вибрирует.
Печатаю торопливо и ежесекундно озираюсь. Не хватало вот так по-идиотски спалиться. Замираю в ожидании ответа и расплываюсь в глупой улыбке от всплывающего на экране «я что-нибудь придумаю».
Перечитываю несколько раз вселяющее надежду сообщение и безжалостно чищу переписку. Уже по-новому смотрю на неидеальный набросок и по наитию дорисовываю прогуливающуюся по аллейке влюбленную парочку и сидящую на скамейке девочку-подростка с мороженым. Постепенно выправляю стволы деревьев, корплю над каждым листочкам и, получив нужный результат, встаю.
Ругаться с Валерием больше не хочется. Хочется запереться в спальне, уснуть на несколько часов и проснуться свободной. Без треклятого кольца на безымянном пальце, без ненавистного штампа в паспорте и без обременительного довеска в виде параноика-мужа. Который совсем не кстати напоминает о себе.
– Закончила?
– Ага.
– Отлично. Значит, выдвигаемся к Бекету. Он звонил.
Проглатываю вертящиеся на языке неуместные комментарии на тему, куда стоит пойти моему дражайшему супругу, и без лишних пререканий сажусь в джип. Еще и полдня не прошло, а я уже смертельно устала от его указаний.
От выбора заведения, где нам предстоит пообедать, я тоже не в большом восторге. Но разве это кого-то волнует?
В переполненном итальянском ресторанчике многолюдно, яблоку негде упасть. За соседним столиком возбужденно галдят две молодые мамаши, не успевающие следить за размазывающими десерт по лицу детьми. Через проход от нас ожесточенно выясняют отношения два парня, упакованные в идентичные черные костюмы. Так что Алексею приходится приложить усилия, чтобы перекричать этот гвалт.
– Что тебе заказать?
– Воду без газа, – бросаю коротко и тут же натыкаюсь на осязаемое недовольство, исходящее от Алексея. Притворяюсь, что изучаю меню, и спустя пару минут резюмирую. – Я не голодна.
– Значит, сам выберу. Тебе нужно следить за своим питанием, Дарина.
Давит стальными интонациями муж, а я не могу взять в толк, с каких пор его беспокоит мое самочувствие, но все же не спорю. Молчу, пока официантка расставляет перед нами фирменную пасту, и принимаюсь вяло ковырять вилкой в тарелке.
Не отдаю должное ни креветкам, ни устричному соусу в то время, как Бекетов с аппетитом поглощает свою порцию. И только сильнее вцепляюсь в столовый прибор, когда наши взгляды пересекаются.
Отчего-то начинает сосать под ложечкой, кожа покрывается крупными мурашками, и внутренности скручивает тугим узлом от предчувствия неприятного разговора. Так что я несколько раз судорожно сглатываю и вливаю в себя полстакана воды.
– На завтра ничего не планируй. Валера утром отвезет тебя в клинику.
– Серьезно? Опять? – звякнув вилкой о край тарелки, вспыхиваю, как промоченный в керосине фитиль, и борюсь с желанием послать супруга на три общеизвестных буквы. – Сколько еще врачей должны сказать тебе, что со мной все в порядке? Физиология, гормоны. Все в норме!
Чеканю слово за словом, яростно отбивая слоги, и замечаю, как с Леши стремительно слетает благодушный налет. Отчаянно пульсирует выпирающая венка на лбу, кадык дергается, крылья носа раздуваются. Кажется, он вот-вот выскочит из-за стола и опрокинет на пол посуду.
Конечно, ему неприятно слышать намеки о своей мужской несостоятельности, только вот десяток специалистов в унисон твердят, что проблема не во мне. Я здоровая женщина с нормальным либидо, о чем свидетельствует наша порочная связь с Русланом. То, как я плавлюсь в его руках. Как млею от его тягучих прикосновений. Как схожу с ума от требовательных поцелуев. Это не подделать…
Тормознув разбушевавшуюся фантазию, я делаю глубокий вдох и примирительно вскидываю вверх ладони.
– Хорошо. Если тебе будет спокойнее, я съезжу к доктору и сдам все необходимые анализы.
– Марта Алексеевна – высококвалифицированный профессионал.
– Прекрасно. Значит, у тебя не будет оснований не доверять ее мнению. Так?
Не упускаю случая поддеть Алексея и первой покидаю ресторан. Остаток вечера проходит смазано и словно в тумане. Сплю я тревожно и беспокойно. В здание новомодной клиники на следующий день проскальзываю на нервах и ежусь от неизбежных вопросов, вроде «как складываются ваши отношения с партнером», «испытываете ли вы стресс на работе, учебе», «принимаете ли вы какие-нибудь препараты» и прочей дребедени.
– Дарина Николаевна, насколько регулярны у вас сексуальные контакты с супругом?
– А, может, сразу приступим к осмотру? – отгораживаюсь от доброжелательной женщины в белом халате и нервно тереблю край блузки, когда прицельный вопрос попадает в самое яблочко.
– Вы изменяете мужу?
