Целую Дарину, а самого трясет. Сердце лихорадочно гоняет кровь, мышцы сводит от концентрированного удовольствия. Оторваться от нее не могу.
Сладкая. Податливая. Гибкая.
Она обвивает ногами мои бедра, стонет мне в рот. Пальцами за плечи цепляется, запуская сотни импульсов-разрядов. По венам течет чистейшее электричество.
В другую Вселенную вылетаю и далеко не сразу слышу трель валяющегося где-то на столе мобильного.
– Не бери.
Шепчу Рине в ухо и продолжаю освобождать ее от топа. Попутно зубами в ключицу вгрызаюсь и недовольно мотаю головой, когда она все-таки берет гаджет и с грустью выдыхает.
– Надо. Мама, – стопорюсь, но не отстраняюсь. Заведенный мотор дико тарабанит в груди. – Да. Привет, мамуль.
Замолкает. Моргает часто-часто. И устало трет переносицу, выслушивая какие-то требования.
– Хорошо. Давай через час.
Завершает звонок и утыкается лбом мне в шею. Не говорит ничего. Только водит рассеянно ладонями по предплечьям и дрожит.
– Леша ей позвонил. Наплел чего-то. Она теперь увидеться хочет.
– Значит, погнали.
Роняю разочарованно и все-таки отлипаю от Рины. Поднимаю с пола смятую футболку, натягиваю на разгоряченное тело и поправляю штаны. Дарина тоже приводит себя в порядок, приглаживает разметавшиеся в разные стороны волосы и по-детски прикусывает нижнюю губу.
Волнуется.
К небольшому кафе мы приезжаем ровно через шестьдесят минут, и направляемся внутрь, держась за руки. Я в любую секунду готов увезти Рину отсюда, если мне не понравится, как пойдет их беседа. И плевать я хотел на ее родственные чувства и возможные угрызения совести.
К ее матери я испытываю заочную антипатию.
– Здравствуйте.
– Знакомьтесь. Руслан – это моя мама, – негромко выговаривает Дарина и садится на диванчик, продвигаясь к окну.
– Ксения Анатольевна.
– Руслан Бекетов.
Представляюсь и опускаюсь рядом с Риной, исподволь изучая сидящую напротив женщину. У нее светлые кудрявые волосы чуть выше плеч, острый треугольный подбородок и ярко-зеленые миндалевидные глаза.
Совсем они не похожи.
– Бекетов?
– Брат Алексея. Да.
Уточняю сразу во избежание дальнейших расспросов и принимаюсь без особого интереса листать меню. Заказывать, скорее всего, ничего не буду.
Ксения Анатольевна, в свою очередь, прожигает меня пронзительным взглядом и, сделав глоток апельсинового сока, обращается к притихшей Дарине.
– Дочь, объясни, пожалуйста, почему твой муж тебя потерял, а ты разгуливаешь где-то с его братом?
Тон безапелляционный, резкий. Он бьет даже по моим огрубевшим нервам. Так что Рина уязвленно съеживается, а я инстинктивно ее обнимаю.
– Я ухожу от Алексея, мам. Я ему об этом сообщила.
Пауза неловкая, тяжелая. И полное удивления.
– Что ты такое говоришь?
– Я подаю на развод. Я не хочу с ним жить.
Отрывисто произносит Дарина и находит под столом мои пальцы. Стискивает их судорожно, ища поддержки, и тоненько выдыхает.
– А с кем хочешь? С ним? – эмоционально тыкает в меня Ксения Анатольевна и прикладывает ладони к вискам. – Что на тебя нашло? Что за глупости?
– Это не глупости, мам. Я не люблю Лешу! – взрывается Дарина, вспыхивая как спичка, и просит ее пропустить. – Я отлучусь в туалет.
Я, конечно, даю ей пройти и усаживаюсь обратно, попадая под прицел зеленых водоворотов, в которых плещется неприкрытая неприязнь.
Раз, два, три, четыре…
Веду молчаливый отсчет и вскоре получаю закономерный вопрос.
– Руслан, может быть, вы объясните, что здесь происходит?
– Ваша дочь не любит супруга и собирается расторгнуть брак. Что непонятного?
Высекаю, постепенно теряя терпение, и барабаню пальцами по столешнице. Много чего хочу сказать Дарининой матери, но торможу себя. Вряд ли грубая отповедь что-то исправит.
– И вы к ее решению имеете непосредственное отношение?
Снова буравит меня колючим взглядом и цедит через трубочку апельсиновый сок.
– Это не важно.
Невозмутимо веду плечами и цепляю на лицо непроницаемую маску, хоть внутри и гремит такой ядерный коктейль, что самому становится страшно.
Расплещу – все ведь на воздух взлетит.
– А что важно? Моя дочь по вашей вине рушит семью, а вы тут ухмыляетесь, – хочу возразить, что мне не до смеха, но молчу, продолжая выслушивать абсурдный призыв. – Будьте мужчиной. Оставьте мою девочку в покое.
– А у Дарины вы спросили, чего ОНА хочет? Хоть раз поинтересовались, счастлива ли она в браке?
Выжигаю напалмом каждую фразу, а эта взрослая и вроде бы умная женщина смотрит на меня непонимающе. Отставляет сок в сторону и поджимает тонкие губы.
– Конечно, счастлива. Леша о ней заботится, обеспечивает мою дочь. А вы… развлечетесь и оставите Ришу у разбитого корыта. Вы – медийная личность. Рядом с такими постоянно крутятся полуголые девицы…
– Алексей занимается торговлей наркотиками. Вы знали?
Обрываю ее на полуслове. Убойный аргумент вроде бы выкатываю, только она все равно косится подозрительно и мнет салфетку.
– Я вам… не верю.
– Конечно, не верите. Это ведь не укладывается в картину вашего идеального мира.
Тормоза все-таки плавятся. Пытаться втолковать матери Дарины прописные истины – все равно, что долбиться о бетонную стену.
– До свидания, Ксения Анатольевна. Не скажу, что был рад встрече.
Киплю, как нагревшийся алюминиевый чайник. Ловлю Ришу в проходе и притискиваю ее к себе. Дышу шумно, а злоба по венам рассекает.
– Поехали. Нам здесь больше нечего ловить.
– Она переживает, наверное, Руслан…
– Не о тебе. О том, что подумают люди.
Звучу жестко, скорее всего. Но переварить весь этот абсурд не в состоянии. Благо, Дарина не спорит. Приклеивается к моему боку и позволяет себя увести.
Гнев утихает спустя пару часов. Когда мы вваливаемся в квартиру и падаем на диван смотреть какой-то фильм. Суть происходящего на экране я, правда, пропускаю. Сосредотачиваюсь на застывшей в моих объятьях девушке, путаюсь пальцами в ее волосах и вылетаю в нирвану.
Остаток вечера тянется спокойно. Никто не тревожит нас ненужными звонками, да и мы не стремимся контактировать с внешним миром. Замыкаемся друг на друге и следующее утро проводим в блаженной эйфории ровно до того момента, пока не приходит время каждому отправляться по своим делам.
– Не скучай. Заскочу к тебе, пообедаем вместе.
Целую Рину жадно и упоительно, когда мы спускаемся на парковку, и поручаю заботу о ней Антону и парням из охранного агентства. Каждого из них я знаю лично и не испытываю сомнений в их надежности.
– Из одной клетки в другую.
Горько ухмыляется Рина прежде, чем запрыгнуть на заднее сидение бронированного внедорожника, а у меня что-то сжимается в груди. Внутренности будто в мясорубке прокручиваются, оттого что она грустит.
– Потерпи, маленькая. Так нужно. Пока с Лехой все окончательно не разрулим.
Снова к ней приближаюсь, хоть уже и начинаю опаздывать, и невесомо прижимаюсь ртом к ее виску. Под моими губами пульсирует жилка, и я едва не посылаю все к чертям. Останавливает обещание, озвученное Демиду.
– Люблю тебя. Скоро увидимся.
Огромным усилием воли отлепляю себя от замершей в моих руках Дарины и удаляюсь, не оборачиваясь. Иначе точно передумаю.
К зданию, где находится фотостудия, в которой пройдет съемка для известного спортивного бренда, приезжаю расхлябанный. Мысли витают далеко – рядом с Риной, благотворительным фондом, детьми, которые ждут очереди на операцию. И я так глубоко погружен в это все, что далеко не сразу замечаю прислонившегося к фонарному столбу брата.
Леха одет небрежно: на светлых джинсах красуется темное пятно, рубашка не может похвастаться первой свежестью, волосы топорщатся. Сливающиеся с радужкой зрачки и вовсе наталкивают на вполне обоснованные подозрения.
– Ты опять подсел?
– Че?
– Психотропами, говорю, опять закидываешься?
Шаг, другой, третий. Сокращаю расстояние между нами до нескольких метров и четко осознаю – столкновения не избежать. Столько в брате агрессии, что с ног сшибает.
Во мне, вероятно, не меньше.
– Тебе че за дело?
– Никакого.
Киваю, соглашаясь. На Алексее крест я поставил давно, и череда его поступков кричит о том, что не зря.
Вытаскиваю ладони из карманов, лениво разминаю пальцы, буравлю его лоб тяжелым взглядом. И все-таки раздаю после затянувшейся паузы.
– У меня к тебе предложение. Отпусти Дарину, и разбежимся по-хорошему.
– По-хорошему?! – вскидывается Леха и ко мне подступает. – Да я вас обоих сгною после того, что вы сделали! Вышвырну на улицу, перекрою кислород, побираться заставлю!
Слетая с катушек, орет во все горло брат и пытается вцепиться мне в футболку. Я же делаю шаг назад и с хриплым смешком интересуюсь.
– Силенок-то хватит?
На нас уже косятся случайные прохожие. Пожилая женщина неодобрительно цокает языком и обходит нас по широкой дуге. Девушка в темно-синем брючном комбинезоне берет светловолосого сынишку за руку и устремляется на другую сторону улицы. Лехе же на все начхать.
– Оставь в покое мою жену и вали уже в свой Лос-Анджелес.
Кричит он и кидается на меня. Я же оступаюсь и спотыкаюсь о бордюр. На асфальт приземляемся вместе. Катаемся по земле разъяренной массой и пытаемся друг друга достать.
Мне пару раз прилетает локтем в челюсть и в переносицу, отчего крыша уносится куда-то со свистом. Блокирую следующий Лехин удар и беру его на удушающий. Держу крепко, пока он не начинает задыхаться, и только потом отпихиваю от себя.
– Я предлагал по-хорошему.
Чеканю жестко и поднимаюсь. Отряхиваюсь. Брат же сидит на корточках и оттирает ладонью кровь со рта. Выглядит паршиво, но сдаваться не собирается.
– Не будет по-хорошему. Я эту тварь с того света достану!
– Попробуй.
Давлю стальным тоном и сваливаю. И так сильно опоздал.
– Извините. У меня по дороге приключился небольшой форс-мажор.
Оправдываюсь, указывая на свое помятое лицо, и сметаю пыль с джинсов. К счастью, фотограф, молоденькая девчонка лет двадцати, расплывается в улыбке и машет руками.
– Все нормально. Так даже лучше. И гримировать вас не придется. Раны украшают мужчину.
Смеюсь от ее сомнительного комплимента и окончательно расслабляюсь. Съемки пролетают быстро и профессионально. Нареканий не получаю – одну лишь похвалу и предложение о дальнейшем сотрудничестве.
Настроение медленно, но верно ползет к отметке «хорошо», а вместе с ним усиливается желание атаковать по всем фронтам. Так что я выуживаю из кармана телефон и звоню одной из ключевых фигур будущего спектакля.
– Здорова, Игнат! Есть что перетереть. Пересечемся?
– И тебе не хворать, Бекет. Где, когда?
– Давай через час в Маке на Тверской.
– Лады.
Крестовский ухмыляется в трубку и наверняка до сих пор изумляется моему пристрастию к фастфуду. Я, в свою очередь, мечтаю о стаканчике ледяной колы и сытном гамбургере.
К кафехе приезжаю первым. Успеваю оформить заказ и вместе с подносом разместиться за столиком у окна. Игнат же не заставляет себя долго ждать и появляется в проходе через десять минут.
В стильном черном костюме блондин выглядит неестественно в забегаловке, где большую часть посетителей составляют школьники и студенты, но это его не смущает.
– Привет.
Щурится заинтересованно и вальяжно опускается на стул. Руки на груди не скрещивает, смотрит на меня с куда большим доверием, чем в первую встречу, и не торопит. Ждет, пока я поем.
– Слышал, Лехина супруга от него к тебе свинтила.
– Свинтила.
Киваю, подтверждая, и с жадностью голодного тигра вгрызаюсь в аппетитное мясо. Смакую каждый кусок и разве что не урчу от разливающегося в желудке блаженства.
– Взбесился, наверное?
– Не то слово, – хмыкаю довольно и подвигаю к собеседнику папку прежде, чем раскрыть пакетик с картошкой фри. – Читай.
Искоса наблюдаю за утыкающимся в компромат Крестом, и реакция следует незамедлительно.
– Фига се! – выдыхает ошарашенно и выдает серию отборных ругательств. – Не, мы с Мотом были уверены, что в поджогах и аварии без твоего брата не обошлось. Но как?
– Ловкость рук и никакого мошенничества.
Равнодушно веду плечами и не вдаюсь в подробности беседы со всеми причастными. Вытащить инфу оказалось не так сложно. У одного из Лехиных людей серьезно болеет мать, другому нужны деньги на обучение сестры. Главное было правильно использовать имевшиеся крючки и не налажать.
– Чего ты хочешь?
– Чтобы ты накатал на него заяву.
– А если дело замнут?
– Не замнут. Я постараюсь.
У меня в наличии подвязки в нужных органах. Имеются молодые и амбициозные следователи, мечтающие построить неплохую карьеру в ментовке. Пресса подключится. А там наружу вылезут детали о наркоте, от которых откреститься и отмыться у брательника не получится.
– Так сильно достал?
– До самых печенок.
И проблема даже не в том, что закусились мы с Лехой. Все дело в Рине, которая не может спокойно гулять по улицам без охраны.
