Сережа весь психованный полез в шкаф, а я ушла на кухню, чтобы не наблюдать это представление.
Проснулись мальчишки. Пришли завтракать. Хлопнула входная дверь.
Не прошло и десяти минут, как Сережа вернулся. Зашел на кухню совсем в другом настроении и неожиданно предложил:
– Давай вечером в ресторан? Или на мюзикл? Ты же давно хотела.
– Ты уж определись, орать ты на меня хочешь или вместе время проводить. А то я теряюсь.
Сережа протянул ко мне руки, чтобы обнять, и я еле удержала себя на месте.
– Прости. Ты меня разбудила, наехала ни за что, вот я и вспылил.
Когда его объятия стали для меня как чужие? Поежиться хочется, сбросить его руки с себя.
Кажется, я сбрендила.
– Так что скажешь?
– У меня запись до самого вечера.
– Нельзя отменить? Перенести?
Может, и можно, да мне не хотелось.
Сережа заглянул мне в лицо:
– Ты же сама мне говорила, что нам надо больше времени проводить вдвоем. Вот.
Он прав. Говорила.
– Я в туалет. – Я вынырнула из его рук и закрылась в ванной, открыла кран с ледяной водой, набрала две соединенные ладони и в лицо, в лицо, в лицо.
Мюзикл. Ресторан.
Отец моих детей. Рыбалка. Дети.
Скала. Нет. Скалы нет. Нет Скалы.
Я снова умылась ледяной водой, внутренне собралась, вышла, взяла телефон и перенесла две вечерние записи.
Повернулась к Сереже:
– Бери билеты на мюзикл. И про ресторан не забудь.
Скала***
Уже соскучился по сорванцам.– Привет, ребята! Где мама? – Я смело улыбнулся сыновьями Нины, что открыли дверь.
Макар посмотрел на меня нахмурившись, а Матвей радостно, вот только сообщил он совсем невеселую новость:
– Родители ушли на свидание.
– Свидание?
У меня аж душу свело. Я пытался улыбаться, но что-то мне подсказывало, что я начал скалиться.
А у меня тут цветы за спиной, сладости, подарки.
– Да! – Выкрикнул Макар, отпихнул брата и с силой захлопнул дверь передо мной.
Неожиданно! Неприятно. Напрягает…
Сер-р-рожа.Его словно науськали против меня. И я знаю кто.
Чувствует угрозу, и правильно делает.
Но…свидание? Я правильно расслышал?
Я бросил букет, сладости и игрушки у двери и спустился вниз по лестнице со скоростью света. Завел машину, и только тут понял, что не знаю, куда ехать.
Схватился за руль и тут же поднял руки, понимая, что баранку только починили. Нельзя снова ловать средство передвижения до истинной.
Конечно, у меня есть еще лапы и сверхскорость, вот только люди не поймут. Под суд сверхов тоже не хочется попадать. Серожа тогда точно еще что-нибудь провернет.
Нет, ну как так? Почему свидание? Почему он еще не летит пинком за дверь?
Не понимаю.
Я обхватил голову руками, массируя виски. Думай, Скала. Думай.
Нужно набрать медведей! По камерам выясним, пешком они ушли или на такси, а там уже проследим маршрут.
Подумал – сделал.
Через полчаса я уже припарковался у точки – у городского мюзикл-холла. От мысли, что моя пара проводит романтический вечер всего трясло. Все ходят раздетые в этот теплый летний вечер, а я дрожу, словно стою на морозе. Стою и жду, когда закончится представление, чтобы поговорить с Ниной.
И я очень надеюсь, что они выйдут порознь. Очень. Иначе снесу ему голову, и никто меня не удержит.
Я встал напротив входа, и поток людей обтекал меня минимум за метр. А потом я увидел его – Сережу. Он вышел один, направился прямиком ко мне, хмурясь и посматривая по сторонам.
– Слышь, – начал он.
И я тут же понял, чем закончится этот вечер. Положил на придурка тяжелый взгляд, и тот аж немного присел в коленях.
– Что ты ошиваешься около Нинки? Отвали, – Сережа наклонился ко мне, а я только размахнулся головой, чтобы как следует дать лбом в лобешник, как он сказал тихо: – Она третьим беременна. Не надо мне жену волновать. Не знает уже, как тебя послать.
И мне самому будто ковшом в лоб заехали. Перед глазами замелькали огни города. Закружилось небо. Затанцевал асфальт.
Третьим? Беременна?
Нина***
Мюзикл меня раздражал.
Что после рождения ребенка не будет вечерней прически у плиты. Что трудовые будни покруче бермудского треугольника спрячут вас от друзей. Что муж не будет танцевать со шваброй и тряпкой, растягивая гласные любви.Хорошие места, красивые костюмы и голоса артистов, но как же меня бесило их веселье и пение. История любви, что разворачивалась на сцене, казалась насквозь фальшивой. Хотелось растолкать всех, выйти вперед перед залом и рассказать, как бывает на самом деле.
“Не пудрите девочкам мозги!” – хотелось крикнуть мне с места.
Сережа ржал над сюжетом. Именно ржал. И этим тоже меня бесил.
Я понимала, что со мной что-то не так. Что я неправильно себя веду, неправильно чувствую, но мне все больше становилось все равно.
Муж положил руку мне на колено, и я закрыла глаза, чтобы не выдать чувств. Я даже локтем на подлокотник оперлась и лицо ладонью закрыла, чтобы скрыть выражение перекошенного лица.
– Как тебе? Нравится? – спросил Сережа.
Нет. Неужели не видно? Я все ждала и боялась момента, что он заметит, а муж то ли делал вид, что слепой, то ли увлекся сюжетом.
