С виду все так и есть. Рослый сохач (тут принципиален именно рост, длина ноги) может идти с хорошей скоростью по снегу хоть метровой глубины, многие десятки километров без устали. У «пользовательных» лосей Кнорре этот рубеж был равен 50—70 см в глубину, в длину же – почти не меньшее количество десятков километров. Хороший, а не «пользовательный» строевой конь по снегу глубиной чуть свыше полуметра еще пройдет, но так-сяк, со скоростью пешехода. Вроде бы лось и вправду лучше? Однако такого коня можно гонять (пускай не по метровому снегу) недели и месяцы, потому что без проблем удается кормить: овсом, запас которого можно взять с собой, сеном, реквизированном на первом же попавшемся хуторе. А лося – нет: ни тем, ни другим. Если выпускать на вольный выпас – то в военных условиях за ночь не управиться. Да ведь разбредшихся по лесу сохатых надо потом еще и собрать, что куда труднее, чем привести с пастбища стреноженных коней или даже северных оленей, у которых стадность выражена гораздо сильнее (именно тут срабатывает этот фактор, а не при формировании кавалерийских корпусов, которые для сохатых вообще из разряда фантастики!). А если самим заготавливать для лосей прутяные веники и вязанки корья – то воевать уж точно будет некогда. Такова оборотная сторона существования на подножном корме.
Можно ли сохатых в этом смысле перевоспитать? Наверно, вот только потребуются для этого не методы Лысенко и Макаренко, а направленная селекция многих сотен поколений; ну хорошо, при стахановских методах – немногих сотен. Лосиные поколения короче человеческих, но за все время существования советских лосеферм сколько-нибудь заметного успеха достигнуть не удалось, хотя опробованы были самые разные методы.
Не исключено, что тут могла помочь гибридизация. Та самая, к которой, похоже, пытались подступиться в заповеднике Аскания-Нова. Какой вид мог использоваться в качестве «донора» положительных качеств? Априори, конечно, домашний северный олень – и мы знаем, что северных оленей в Асканию действительно завозили. А потом могли опробовать и благородных оленей. Тоже безрезультатно, уж очень сильно обособлен лось в семействе оленьих – но не для того ли в асканийские степи доставили североамериканца вапити, самый крупный и, как тогда считалось, самый лосеподобный подвид (по современным представлениям, он удален от лося ничуть не меньше, чем остальные подвиды)? Увы, это уже чистые догадки: в послевоенное время никаких документов об этих попытках скрещиваний не сохранилось.