На какое-то время отключаюсь от «огородных» проблем, а затем мое ухо улавливает новый необычный поворот в беседе Лыковых с Шадурским. Вдруг выясняется, что отшельники в некотором роде земляки Витольда Игнатьевича. Узнав от Шадурского, что он из Ишима Тюменской области, Карп Иосифович поинтересовался, далеко ли находится Ялуторовск и что он сейчас из себя представляет. Выяснилось, что бабушка Агафьи Васса жила на Урале в Ирбитском монастыре, а мать Агафьи Раиса Агафоновна Нохрина родилась в Ялуторовской слободе и затем с братьями Евстегнеем и Кадаем переселились в Хакасию. Пришел из Ялуторовска и дед Карпа Иосифовича по мужской линии Ефим, а также Ялуторовские мужики — Золотаевы, Ярославцевы и другие. Здесь на большом Абакане, на Тишах Лыковы, вместе с крестьянами из деревень Шадрино и Соломатово Ялуторовского уезда, и построили заимку. На свой страх и риск они продвигались на необжитые земли, засеивали пробные пашни, а затем возводили дома и деревни, обзаводились скотом. Так шло освоение таежных просторов русскими первопроходцами.
Под вечер у избы на свету осмотрел травмированную ногу Карпа Иосифовича. Есть легкая отечность на стопе, движение в коленном суставе в полном объеме. По словам деда, нога иногда побаливает, «особенно на погоду». Объясняю старику, что с ногой все хорошо. Обговариваем, какими мазями можно снять боль и отечность. Карп Иосифович благодарит: «Спаси господь вас Игорь Павлович! Помогли. Спаси Христос!» Насколько я успел заметить, Александр Матвеевич из-за кустов успел запечатлеть «для истории» этот осмотр на пленку. Артериальное давление у Карпа Иосифовича и Агафьи остается в пределах нормы.
Вечером откапываем землянку, в которой 43 года назад родилась Агафья. Находим корыто, в котором спала новорожденная. Сейчас это корыто, выдолбленное из кедра, уже истлело и рассыпалось на части. Выясняется, что акушеркой, принимавшей роды, был «тятя» — Карп Иосифович. Чему только не научило таежное бытие Лыковых! Откапываем землянку мы не ради «спортивного интереса». По замыслу Лыковых, в ней следует устроить теплую стайку для коз на зиму. Работа идет медленно и трудно — земля каменистая, переплетена корнями деревьев, и даже превосходные мотыги Лыковых берут ее плохо. Наверное, и работнички подобрались отнюдь не «первого сорта». Карп Иосифович тоже занят делом — рядом с работающими он развел дымокур, чтобы отгонять мошкару. Через пару часов вырыли довольно большую яму, теперь нужно подровнять стенки, обшить их жердями и сделать крышку. Но этого мы уже не успеваем — стемнело.
У вечернего костра наши новые товарищи по экспедиции расспрашивают Карпа Иосифовича и Агашу о их житье-бытье за долгие годы отшельничества. Лыковы, особенно Карп Иосифович, охотно и живо рассказывают. Снова слышны слова «Тиши», «Лыковская заимка», «прииск Лебедь», «артель Пограничник», «красноармейцы» и т. д.
5 сентября. Утро холодное, ясное, на траве и крыше избы лежит иней. Пока мои товарищи еще спят, взял удочку, еще вчера сделанную мной из талины, и пошел на Еринат попробовать рыбацкое счастье. Спускаюсь вниз по тропинке и выхожу к реке. Утро чудное, воздух легок и прозрачен, кажется, что при вдохе в твою грудь вливается живительная влага и растекается к каждой клеточке. В городе мы воздух просто не ощущаем (конечно, если в это время загазованность не выше всяких пределов), а здесь он осязаем, кажется, что ты не дышишь, а пьешь этот таежный эликсир, испытывая истинное наслаждение. С минуту стою в изумленном оцепенении с чувством неразрывного, слитного единства с Природой. До чего же хорошо жить!
Сколько же мы теряем, запирая себя в каменные лабиринты чадящих трубами городов?! И как мало уже осталось на планете таких вот первозданных уголков не разрушенной и не исклалеченной человеком природы. А пока что обитатели тайги чувствуют себя раскованно и свободно. Вот со скалки на прибрежную гальку спрыгнула темно-коричневая белка с огромной шишкой во рту, замерла, уставившись на меня черными бусинками своих глаз, пробежала несколько метров по открытому месту и спешит скрыться в лесу — ловко взлетела на дерево и пошла считать ветки, стремительно удаляясь в нужном ей направлении. Проголодавшийся за ночь коршун медленно кружит между горами, высматривая добычу.
