Спрашиваю Агашу: «Можно ли расположить свои пробирки, шприцы, иглы на обеденном столе?» — «Это-то нельзя, все-таки едим на нем». Но тут же находится выход — она накидывает на стол какую-то цветастую тряпку. «Теперь можно!» После предварительного разговора и разрешения, подготавливаю все для взятия анализов крови и прошу Агашу присесть на чурку к столу. Засучив рукав, устраиваю ее левую руку на столе, накладываю жгут. Пока все идет спокойно. Уговариваю ее, как маленькое дитя: «Сделаю только маленький укольчик, как комарик укусит». Вскрываю упаковку одноразовой стерильной иглы и при свете электрического фонарика (в избе темно и мне подсвечивает фонариком Николай Алексеевич Линков) мгновенно вкалываюсь в локтевую вену. Агаша даже не ойкнула, сидит со спокойно-отрешенным лицом. Чувствуется, что полностью мне доверяет и знает, что ничего плохого я ей не сделаю. Наверное, я переживал больше, чем она. Набираю кровь самотеком во флакончик с гепарином, а затем еще 5–6 миллилитров в сухую пробирку. Все! Анализ взят! Свершилось почти невероятное, на что я даже не надеялся. Спрашиваю: «Больно было?» — «Не! Вот лани (прошлым годом) палец поранила, так неделю ничего от боли делать не могла». И как всегда — смеется.
Далее приглашаю к столу Карпа Иосифовича. Тот тоже спокойно садится. Спрашивает: «Для чего это нужно?» Объясняю: «Чтобы изучить ваше здоровье и определить, есть ли какие заболевания, которые я не смог определить, когда слушал трубкой и измерял давление». — «Едак, одак!» — в согласии кивает дед головой и кладет руку на стол. Снова быстрый вкол, но дед все же успел ойкнуть. Через иглу без шприца кровь забрана. После отстаивания плазма отделена в другие флакончики и все это упаковано в специальный бикс и коробку. Теперь ее в лес в холодок, прикрыв корой.
Завтрак у костра. Разговоры. День яркий-яркий, солнце палит нещадно. Даже на верхушках гор после вчерашнего легонького дождя и сегодняшнего палящего солнца растаял снег. В ожидании вертолета у избы собрались все в оживленной беседе. Александр Матвеевич снимает тайком всю эту компанию, забираясь то в чащу, то даже на чердак. Агаша прекрасно слышит работу киноаппарата, поэтому мы стараемся все время занимать ее разговорами, отвлекать. Долгое время она не может обнаружить Александра Матвеевича, который засел на чердаке, но потом все же он найден к всеобщему смеху. Приходится ему покинуть свой «скрадок» и присоединиться к нашим разговорам.
Время идет, а вертолета все нет. А это сейчас главное — анализы не должны пропасть. Пробирки с кровью уже зарыты в землю, там будет как в холодильнике.
Уже час дня. Отправляюсь варить обед на костре возле Агашиного лабаза. Через некоторое время похлебка и чай готовы. Обедаем без аппетита, идет вялое перепихивание фразами. Обед давно съеден, а вертолета все нет.
Тайга почти вся еще зеленая, только кое-где появилась желтизна. День великолепен! Иду к речке. Пить воду прозрачно-студеную, зачерпнув ее из Ерината, одно блаженство. Красота кругом непередаваемая! Как жаль, что Тамара побоялась отпустить со мной младшую дочь Валерию. Просто непростительно, как много она потеряла, не увидев и не прочувствовав всю эту прелесть Природы. Окунувшись в эту красоту, душа смягчается, добреет, и сам человек становится чище и совершеннее. Забираюсь на большой камень среди реки и умиротворенно гляжу вокруг. Вода беспрерывно, убаюкивающее шумит. Ярчайшее, палящее солнце. Накатывает истомная дремота, я даже чуть не свалился с камня в реку. Нет, надо заняться делом. Обмываюсь по пояс ледяной водой Ерината и, удобно устроившись на камне, начинаю писать дневник.
Отмечаю, что условия жизни на Еринате лучше, чем «в северу» и, тем более, чем «на речке». Когда ходили к избе на речке Сок-су, Агаша сама отмечала, что там воздух хуже, тяжелее дышать. Это и понятно, потому что там значительно выше над уровнем моря. Да и у членов нашей экспедиции акклиматизация на Еринате протекает благоприятнее — меньше одышка, ни у кого, за исключением меня, не было артериальной гипертензии. Земля на Еринате лучше — чернозем, больше березняка. По наблюдениям Лыковых, там, где растут березы, климат мягче, а земля плодороднее. Посмотрев на эти великолепные места, новую избу и хорошие земли мне стало спокойнее за Лыковых. Да и сами они сейчас на взлете духа. Думаю, что все их великие старания по переезду на Еринат были оправданы. Здесь несравненно лучше. А если еще Николай Алексеевич и его жена Матрена останутся здесь жить, то Лыковым, конечно, будет значительно легче управляться по хозяйству. Да и на случай болезней или травмы есть кому помочь. Вот только сойдутся ли характерами и верой?
Три часа дня, а вертолета все нет. Устав ожидать его, пошли к избе пилить и колоть дрова. Я вначале отобрал отстоявшуюся в пробирках плазму и перенес по одному миллилитру в две другие заранее приготовленные пробирки со специальной жидкостью — так, как мне велели сделать наши лаборанты. Все надежно упаковал, спрятал в земляной «холодильник» и тоже пошел пилить дрова.
