– Ничего подобного не случится, милорд, – отрезал Лонгстафф, стукнув ладонью по столу. – Если между вами что-нибудь произойдет, я вышлю вас обоих под стражей в Англию, и вам придется отвечать перед Тайным Советом. Я представляю в Азии Ее Величество, и я здесь закон. Черт возьми, это никуда не годится. Вы немедленно извинитесь друг перед другом! Я вам приказываю.
Адмирал скрыл довольную усмешку. Горацио ошеломленно переводил взгляд с одного лица на другое. Брок понимал, что Лонгстафф наделен достаточной властью, чтобы исполнить свою угрозу, и ему совсем не была нужна дуэль с генералом. К тому же он злился на себя за то, что не сумел сдержаться и затеял открытую ссору.
– Я приношу свои извинения, милорд. За то, что назвал вас старым пердуном.
– А я приношу извинения, потому что мне приказано это сделать.
– Я думаю, мы закончим на этом сегодняшнюю встречу, – сказал Лонгстафф, испытывая огромное облегчение. – Да. Благодарю вас за ваши советы, джентльмены. Мы пока отложим принятие окончательного решения. Всем нам нужно время, чтобы обдумать все это, ну?
Генерал надел свою медвежью шапку, отдал честь и направился к двери, позвякивая саблей и шпорами.
– О, кстати, генерал, – самым обычным тоном заметил Струан. – Я слышал, военный флот вызвал армию на боксерский поединок.
– Генерал тут же остановился, держась за ручку двери, и весь встрепенулся, словно петух, вспомнив те замечания, которые адмирал намеренно ронял при всяком удобном случае в адрес его солдат.
– Да. Боюсь только, смотреть будет особенно не на что.
– Почему же, генерал? – сердито спросил адмирал, вспомнив замечания, которые лорд Рутледж-Корнхилл при всяком удобном случае ронял в адрес его морских волков.
– Потому что, я бы сказал, наш человек выиграет бой, милорд. Без большого труда.
– А почему бы не устроить матч в день бала? – предложил Струан. – Мы почтем это за честь и будем рады назначить приз победителю. Скажем, пятьдесят гиней.
– Это очень щедро, Струан, но я не думаю, что армия успеет подготовиться к этому времени.
– В день бала, клянусь Господом, – кивнул генерал, побагровев. – Ставлю сто гиней на нашего бойца!
– Идет, – одновременно ответили адмирал и Брок.
– По сотне с каждым из вас! – Генерал круто повернулся на каблуках и вышел.
Лонгстафф налил себе шерри.
– Адмирал?
– Нет, благодарю вас, сэр. Думаю, мне пора на корабль. Адмирал взял свою саблю, кивнул Струану и Броку, отдал честь и удалился.
– Шерри, джентльмены? Горацио, будьте добры, поухаживайте за гостями.
– Разумеется, ваше превосходительство, – ответил Горацио, радуясь возможности хоть чем-то занять руки.
– Благодарствуйте. – Брок осушил бокал и снова протянул его Горацио. – Вот это здорово, напиток так напиток. Прекрасный у вас вкус, наше превосходительство. А, что скажешь, Дирк, дружище?
– Я в самом деле должен сделать вам выговор, мистер Брок. С вашей стороны было непростительно говорить такие вещи. Лорд…
– Да, сэр, – ответил Брок, изображая искреннее раскаяние. – Вы были правы. Я действительно виноват. Нам всем повезло, что вы занимаете этот пост. Когда вы издадите постановление насчет свободного порта?
– Ну… э… тут мы пока можем не спешить. Сначала нужно разобраться с этими проклятыми анархистами.
– А почему не решить обе проблемы одновременно? – предложил Струан. – Сразу, как только вы вернетесь на Гонконг. Почему не дать нашим новым британским подданным – китайцам право не отвечать за вину, если она не доказана. Высылайте их, но давайте не будем начинать с плетей и клейма. Это справедливо, а, Тайлер?
– Ну, раз ты так считаешь, и его превосходительство согласны… – великодушно ответил Брок. Такой торговли, как в этом году, он еще не видел. «Серая Ведьма» уже давно в пути, и пока держит первенство. Строительство в Счастливой Долине идет полным ходом. Между Струаном и Кулумом установилась открытая вражда. А теперь еще и Гонконг должен стать открытым портом. Да, Дирк, приятель, в упоении говорил он себе, ты еще на многое годишься. Хитрец ты хоть куда, ничего не скажешь. Свободный порт поправит все, что ты тут нагородил. А через пару годков наши пароходы сделают тебя банкротом. – Да, – добавил он, – если вы оба согласны. Только скоро вам все равно придется и сечь, и клеймить.
