Тайфун полностью

Вырвав из блокнота листок, Ванн черкнул короткую строчку, пролившую бальзам ему на душу:

Возвращаемся в Норфолк с метлой, привязанной к перископу.

Командир лодки Ванн.

Протягивая записку молодому радисту, Ванн заметил забинтованную руку.

— Что у вас с рукой?

— Пролил горячий кофе, командир, — глупо улыбнулся Энглер.

— Пусть ее посмотрит Купер.

Главный старшина Купер выполнял обязанности судового фельдшера.

— Слушаюсь, сэр.

Энглер поспешил в выходу и уже почти добрался до него, но Браун вытянул руку, перегораживая ему дорогу.

— Энглер, у меня есть к тебе небольшой разговор.

— О чем, боцман?

— Я буду ждать тебя в «козлином рундуке», — тихо, чтобы не услышал Ванн, произнес Браун. — Там узнаешь.

Ванн взял микрофон громкоговорящей связи.

— Говорит командир. Отбой боевой тревоги. — Его голос разнесся по всем отсекам лодки. — Обращаюсь ко всему экипажу. Отлично сработано! — Он повернулся к навигационному планшету. — Мистер Уэлли! Я пойду отдохнуть к себе в каюту. Примите на себя управление лодкой. Присматривайте за «Акулой» и постарайтесь ни на что не наскочить.

— Слушаюсь, командир, — сказал штурман.

Оставив карты, он занял место у поста управления рулями.

Уэлли этого не заслужил, но Ванн ощутил прилив великодушия. А почему бы и нет? Что может быть лучше метлы, которая подметает дочиста сомнения, примиряя человека с его прошлым?

«Портленд».

Первый главный старшина Джером Браун сидел в одиночестве за небольшим столиком в личном логове главных старшин. Послышался резкий стук в дверь. Убрав маленький листок бумаги в карман, боцман положил на столик свою портативную рацию, обмотав ее резиновой лентой так, чтобы клавиша передачи оставалась в нажатом положении.

— Ну? — крикнул он. — Ты ждешь особого приглашения?

Это был Энглер.

— Закрой дверь. То, о чем мы с тобой сейчас будем говорить, не предназначается для чужих ушей.

Радист с подчеркнуто недоуменным лицом прошел в каюту;

— В чем дело, боцман?

— В тебе. Энглер, скажи мне, кто я такой?

— Вы первый главный старшина Браун. Боцман корабля.

— Отлично. Все правильно. А теперь скажи, что я такое?

Энглер склонил голову набок.

— Это еще что за игра?

— С играми покончено. Начинаются занятия в матросской школе.

Браун неторопливо распрямился на стуле. При своих пяти футах восьми дюймах высоким он не был, однако сейчас боцман точно расправлялся, подобно мехам гармони, становясь все выше и выше, все более внушительным, пока не заполнил собой тесное помещение.

— На этом корабле я самый первый и самый главный из всех старшин. Я рука господа, назначенный им выполнять его волю на земле. В моих силах практически все. Я могу перевернуть вверх ногами весь твой мир, Энглер. В лучшую или в худшую сторону. Ты следишь за моими словами?

— Я вас слушаю.

— Продолжай слушать дальше. Весь экипаж этого корабля состоял из таких клоунов, как ты — причем до самых верхних ступенек. Ты слишком много о себе мнишь, но до сих пор не усвоил основ. Вот почему неприятности следуют за тобой по пятам. В огромном количестве, как на борту лодки, так и на берегу. У тебя проблемы не со службой на флоте, у тебя проблемы по жизни.

— Что вам об этом известно?

— Многое. — Браун обогнул крохотный столик. Достав из кармана листок бумаги, он подошел к мускулистому радисту и остановился в каком-то футе от него.

— Держи, читай.

Энглер насторожился. Все его инстинкты настроились на драку.

— Сынок, я знаю, о чем ты подумал. Не надо, оно того не стоит. У тебя и без этого забот достаточно. — Боцман протянул радисту сложенную радиограмму. — На.

Линда полностью нас обчистила и смылась. Хозяин требует заплатить за квартиру до понедельника, угрожая в противном случае выселить... Мама.

Казалось, Энглера ужалила гадюка.

— Проклятая стерва!

— Похоже, у тебя есть и другие проблемы. Они начинают расти, как снежный ком. Так вот, я могу тебе помочь, а могу и спустить на тебя всех собак. Выбор за тобой.

Скомкав радиограмму, Энглер швырнул ее Брауну под ноги.

— Я ее из-под земли достану и убью. И обойдусь без вашей помощи.

— Вот тут ты ошибаешься. Ты можешь и дальше идти по кривой дорожке, а можешь свернуть на прямой путь. Свернуть на прямой путь — это значит рассказать мне все, что я хочу узнать.

— Я полагал, вы и так все знаете, — оскалился Энглер.

— Не беспокойся, со временем я все узнаю. Но ты можешь ускорить этот процесс. Можешь начать с того, что произошло в вентиляторном отсеке.

— Я не электрик. Вентиляторами я не занимаюсь.

Браун кивнул на забинтованную руку Энглера.

— Зато они, похоже, тобой занимаются.

— Я пролил на руку горячий кофе. Можете спросить кока. Он подтвердит.