Конечно, люди селения были шокированы появлением чужака на их территории. И многие даже осудили мой поступок. Но как я мог оставить её в снегах? Как мог позволить замёрзнуть? Ведь сами духи показали мне её. Это ли не знак, что её нужно спасти.
И пока народ негодовал, решая, что с ней делать, цвет лица девушки становился мёртвенно-бледным. Она серела на глазах.
– Доброгнев, – обратился я к главе рода, – прошу вас, ей нужно в тепло.
Доброгнев лишь молча взглянул на замерзающую фигуру в моих руках. Он был мудр и стар. Проседь в его волосах – результат умудрённости и познания истинного смысла жизни. Он должен понять! Он должен позволить ей остаться.
– Макарий, мальчик мой, – размеренно начал старик, – ей не место среди нас, – подытожил глава и, развернувшись, собрался уйти.
– Её мне духи показали! – воскликнул я.
– Духи, говоришь? – обернулся Доброгнев.
– Да! Как, по-вашему, я бы смог отыскать в лесу маленького человека.
Доброгнев нахмурился, обдумывая решение, которое могло спасти жизнь девушке, а я во все глаза уставился на него. Он не может бросить беззащитную, хрупкую девицу в лесу. Он не такой. Он герой, великий шамах и охотник в прошлом, а сегодня – старейшина и глава рода. Он спасает, а не губит.
– Бабушка Ефания! – крикнул он, а на моём лице появилась довольная улыбка.
– Что столпились? – послышался хриплый старый голос бабушки Ефании.
– Здесь помощь нужна, – ответил ей старейшина. – А вы все расходитесь по своим делам. Нечего тут больше глазеть.
И шаркающей походкой старик побрел в свою хижину, а бабушка, напротив, возникла передо мной.
– Бабушка Ефания, – начал было я, когда женщина подошла ближе.
– Тише, внучек, – властно проговорила старушка. – Кто это у тебя?
Бабушка Ефания была самой пожилой и мудрой женщиной общины. Её все уважали и даже остерегались. Обладая добрым взглядом и притягательной улыбкой, старушка производила впечатление милейшего создания. Невысокая ростом, сутулая, обветшалая кожа морщинистыми складками покрывала лицо. Но в то же время женщина была сестрой главы рода и обладала суровым нравом. Ей мало кто перечил и к её мнению всегда прислушивались.
Старушка приподнялась на носочки, чтобы разглядеть девушку, которую я держал на руках. Стянула меховую рукавичку и теплой ладонью дотронулась до лба юной девы. Нахмурив брови, бабушка Ефания скользнула ладонью под ворот шубы.
– Быстро в моё жилище, – проговорила она и, повернувшись, направилась прочь.
Я поспешил следом. Драгоценные секунды таяли, утекали, словно талая вода. Медлить было нельзя. Бабушка размеренным шагом шла до своего шатра, а мне казалось это слишком медленно. Но поторопить я её не решался только лишь из уважения. Она прожила долгую жизнь и знала, что делала. Надеюсь, знала. Она не просто так считается лучшей целительницей всей общины. Но ведь она стара и может забыть многое. Хотя моя сестренка говорит, что бабушка в полном здравии и ещё всех нас переживет. Бабушка Ефания учит Забаву премудростям врачевания. В будущем сестра займёт место бабушки.
Преодолев мучительно долгий путь от центральной поляны с кострищем до хижины бабушки Ефании, мы оказались внутри. Быт у нас не замысловат: только всё самое необходимое. Жилища представляют собой шатры из кожи убитых охотниками животных. Отличный материал. Не продувается ветрами тайги, сохраняет тепло. Как правило, в шатре стоит лишь кровать, состоящая из деревянного настила, застеленная мехами и пуховыми одеялами. На полу, чтобы сохранить тепло, раскиданы шкуры. В центре тлеет очаг. Металлическая чаша с высокими бортами и глиняным основанием, чтобы хранить тепло. В неё подкидывают горячие угли от кострища, которые медленно отдают тепло. Сколоченный местными умельцами из досок стол и табурет. Освещением служит лучина, дарящая тусклый свет. В двадцать первом веке мой род не принимает блага цивилизации в виде электричества и газа, чему я искренне негодую. Ведь можно следовать традициям и принимать новшества. Но каждый раз, когда я приношу очередную штуковину из города, старейшины сильно бранятся и выкидывают находку, к великому разочарованию. Но что плохого в фонарике или газовой горелке?
Я уложил девушку на кровать и отступил на шаг. Бабушка Ефания принялась колдовать над травяным сбором, заваривая согревающий чай.
– Мне нужна хмельная вода, – обратилась она ко мне, пока я, как завороженный, разглядывал гостью.
Эта девушка очень отличалась от привычных девиц моего селения. Люди больших городов, так называли их сельчане. И встречались они на моем пути не часто. Да и тех, что приходилось видеть, были мало похожи на хрупких красавиц. Чаще это были браконьеры или охотники. Мужланы с ружьями наперевес. А тут через чур худая, маленькая и хрупкая девушка с белыми волосами. Таких я не видел никогда и поэтому было особенно сложно оторвать любопытный взгляд.
– Что застыл? – послышался возмущенный возглас бабушки. – Я говорю, нужна хмельная вода, и позови сестру. Скажи, что нужна теплая одёжа. Пусть заглянет в свой сундук. А то девочка никогда не отогреется.
