Я говорил то, что она хотела услышать, сам до конца не веря своим словам, но больше у меня не осталось никого, кроме неё, кроме веры в неё. Она поцеловала меня. Нежно и трепетно, будто боялась поверить, словно боялась обжечься. Я и сам с ужасом представлял тот день, когда всё рухнет. Но ведь этого не случится? Потому что отныне я её, а она моя.
— Пойдём завтракать, — улыбнулась она.
— Умираю с голода.
Только Ангелина не спешила выбираться из моих объятий. Она прильнула ко мне, положив голову на плечо и блаженно прикрыв глаза. Она была моим раем, и рядом с теплом её тела уходили все тревоги. Может, всё не зря? Может, её будет достаточно?
Девушка со вздохом отлипла от меня и принялась одеваться. А я был заворожён этим зрелищем. В каждом движении — грация рыси. Она словно дикая кошка, которую удалось приручить лишь мне. Я был там, куда ещё никому не удавалось пробраться. Я видел её душу, слышал её мысли и точно знал: её чувства реальны. Она стала смыслом, что смог заменить все былые цели.
Ангелина повела меня на кухню, держа за руку и позволяя быть настолько близко, насколько мне было необходимо. Кухня располагалась на первом этаже её огромного дома. Лишь сейчас я мог оценить весь его масштаб. В этом строении с лёгкостью можно было разместить половину моего селения. Своим простором дом поражал. Светлый, с огромными окнами в пол, из которых открывался невероятный вид на мою тайгу. С тоской подумал о родных, и она будто почувствовала. Обняла за талию, и пришло умиротворение. Я рядом с девушкой моих грёз и так близко к родному дому.
На кухне родители Ангелины собирались куда-то. Отец в деловом костюме (я такие видел лишь на просторах Интернета и всегда хотел примерить). Матушка, элегантная женщина в белом платье, с идеальной прической и выразительным взглядом. Отец воевал с прибором, назначение которого я смутно представлял, а матушка колдовала у огня. Странная плитка. Не видел, как их используют, но в домах людей больших городов эта штука присутствовала. Мне нужно ещё многому научиться. Многое познать. Но самое главное — это не выдать своего происхождения. Поэтому я старался не глазеть, а лишь с безразличным лицом мельком осматривал любопытную обстановку.
Стоило нам спуститься со ступеней — Ангелина тут же представила меня родителям.
— Мамочка, папочка, это Макарий, прошу любить и жаловать, — с улыбкой ошарашила Ангелина родных.
Сказать, что они были шокированы, — ничего не сказать. В их головах смешались непонимание и ступор. Я почувствовал каждую их эмоцию. Шок, страх, злость. Так ярко. Каждая эмоция волной ворвалась в моё сознание. Если они и пытались их скрыть, то у них плохо выходило. И, когда брови отца сошлись на переносице (предвестник злобы), я напрягся.
— Ангелина, — рявкнул мужчина, — что это значит?
— Это значит, что Макарий теперь живёт с нами, — спокойно объявила девушка и уселась за стол.
Я же медлил, анализируя чувства родителей. Мама была в растерянности. Она сильно боялась. И, похоже, собственного мужа или, может, его реакции? Отец кипел от гнева, сражённый наповал наглостью дочери, которая беспечно уплетала завтрак. Я… я чувствовал себя на перепутье. Мне некуда уходить, и дом Ангелины — единственное место, где я могу остаться. Однако я четко впитывал эмоции людей, находящихся в помещении. Я им не знаком, а их дочь — единственное сокровище, смысл их жизни. Они любят её, она это знает и хорошо манипулирует их чувствами. Мне бы в тот момент обратить внимание на этот факт, но я был слишком поглощён эмоциями, которые пробудила во мне Ангелина.
— Пап, расслабься, — подала голос девушка, — это тот самый Макарий. Он спас мне жизнь и не раз. Думаю, мы просто обязаны ответить добром на добро. Когда-то он приютил меня — теперь наша очередь.
— Ты действительно тот парень, что нашёл мою дочь в лесу? — перевёл на меня смягчившийся взгляд мужчина.
— Да, — коротко кивнул, — и укрыл от бури в своём жилище.
— Что ж… — промямлил мужчина и потёр шею. — Добро пожаловать.
Он улыбнулся мне и даже предложил сесть за стол, но не было в его поведении искренности. Я напряг своё сознание. Родители смягчились. Буря в их душе немного улеглась, но волнение осталось. И тут, словно лентой, в сознании понеслись картинки, кадр за кадром. Я стал читать этих людей, как раньше читал животных. Все эмоции, все мысли открылись мне. Удивительно, похоже, это место открыло во мне скрытые ресурсы. Я читал каждого, словно книгу, понимая, кто эти люди и что чувствуют на самом деле.
Отец Ангелины, Пётр, был властным человеком. Жёстким и требовательным, но, глядя на единственную дочь, его сердце трепетало. Нежность и забота, с которой он относился к ней, зашкаливала. И, чтобы понять это, не нужно обладать моими способностями, достаточно лишь взглянуть в глаза этого человека. Для дочери он пойдет на всё. Любой её каприз этот брутальный и строгий мужчина исполнял на раз.
