Волк слегка кивнул, а я разинул рот в немом вопросе. Сам Дарен, великий предок и основатель четырёх племён, стоял передо мной, воплощённый в прекрасного волка. Это точно наяву?
«Соберись, мальчик, на твоих плечах отныне лежит великое бремя».
— Я… просто… в смысле… — шок был такой сильный, что я не мог связать и пары слов, но собрался. — Что я должен делать?
«Ты должен объединить четыре клана».
— Но как? Я же предал свой род, нарушил закон…
«Если ты думаешь, мальчик мой, что что-то в этом мире происходит без ведома духов, то ты ошибаешься. Великие предки и духи посланы лишь с одной целью — направлять. Человек — это дитя, которому иногда для достижения высшей цели нужно позволить нарушить ряд правил».
На сей раз я промолчал, покорно склонив голову.
«Ты готов! — торжественно провозгласил Дарен в обличие волка. — Прими же дар великого предка и позволь духам овладеть твоим сознанием!»
Я склонил голову и закрыл глаза. Ладони сами раскрылись призыву духов леса. Сознание взмыло ввысь, и я четко почувствовал, как оно разорвалось на три части. Одну принял Мирный и протяжно завыл. Вторая досталась Яру. Беркут с криком взмыл ввысь. Третья же долго металась и в какой-то момент, мне показалось, что она вернётся к Ангелине. К девушке, которая забрала часть моей души. Я ошибся. Мир преобразился. Я увидел густой лес. Деревья стеной росли передо мной. Изумрудная зелень листьев на молодых побегах низко растущих кустов возникла пред взором. Рыкнув, я двинулся вперед. Походка мягкая, тихая, крадущаяся. Пробравшись через кустарник, лес открыл тропу. Я помчался вперед. Мягкий мох под ногами трещал по-особенному. Мелкие ветви, слетевшие с деревьев, хрустко ломались. Ветер обдувал прохладой. Где очутилась эта часть моего сознания, я не знал, поэтому мчался к своему телу, чётко зная направление. Я не раз переселял сознание в животных, но такой мощи и лёгкости не ощущал ещё никогда. Неуязвимость — это слово особенно правильно описывало моё состояние. И отсюда бесстрашие. Приближаясь к поляне, я отчетливо почувствовал страх. Стая волков ощетинилась. Яр поспешил подняться на верхнюю ветвь. А я остановился у своего тела, взирая на себя глазами зверя, в теле которого ещё никогда не был.
Сознание собралось в кучу и вернулось ко мне, а я открыл глаза. Прямо передо мной сидел белый тигр. Уссурийский тигр. Огромный и красивый. Он смотрел в мои глаза, не отрываясь. Гордый и покорный. Величественный и прекрасный.
То чувство, когда душа объединяется с тотемным животным, не спутаешь ни с чем. Ты будто объединяешь разум, мыслишь одинаково. Без слов читаешь все эмоции. Понимаешь единение. Именно это происходило сейчас со мной и этим тигром. Ещё ни одному шамаху не удавалось связать себя с представителем кошачьих. Слишком они своенравны. А этот тигр позволил проникнуть не просто в свои мысли, он позволил объединить наши души. Невероятно!
«Тихий готов пойти на твою войну плечом к плечу со стаей», — произнёс Дарен.
Не знаю, сколько времени я провел в шоковом состоянии, сидя на земле. Минуты слились в один поток. Я полностью ушёл в себя. Закрыл душу. Остался наедине со своим горем. Животные разбрелись по своим делам, понимая, что не нужны пока. Слова Дарена казались бессмысленными. Что я мог сделать? Да, в дар мне он преподнёс тигра, но там, на другой стороне, был опасный враг. Враг, который уничтожил мою семью, моих близких и всё, что я любил. Только одна ниточка удерживала меня на этой земле. Ангелина. Там остался мир, который я не понимал, но там также остался единственный человек, который меня любил. Мне суждено объединить великие рода. Но в эту секунду я был разбит. О борьбе и не думал. Думал только о том, что однажды отец придёт в виде духа, как Дарен, и я смогу попросить прощение. Что мама посетит моё сознание и снова скажет, как любит меня. Скажет, что я подвёл свой род, но всё же достоин их милости.
— Макарий!
Я открыл глаза и взглянул в сторону, откуда донеслось моё имя. Тихомир. Он вышел из-за разрушенных жилищ вместе с Мирославом. Поднялся. Друг, не сомневаясь, подлетел ко мне и крепко обнял, постукивая по спине. Я не верил в происходящее. Думал: он погиб, как и все остальные, а если и был жив, то не захочет меня видеть.
— Ты вернулся, — встревоженно сказал Тихомир, отодвигая от себя за плечи.
Я смотрел в его глаза и не верил. Он был рад видеть меня. Я бросил их. Я мог бороться вместе с ними. Мог спасти близких, но был далеко.
— Ты жив, — прошептал я. — Я думал все…
— Нет, — перебил он. — Многие спаслись. Старейшины пали и почти все шамахи. Остались только мы с Мирославом.
Я взглянул на парня.
— Забава? — вымолвил я, смотря прямо в глаза Мирослава. Он мотнул головой и опустил взгляд. Я зажмурился и тяжело вздохнул.
— Она жива, — поспешил добавить он, — но её забрали. Жестислав увёл в своё селение. Никто не знает зачем, но он сказал, что отныне она его.
