Мир Макария разрушен до основания. Родители и наставники в лучшем мире духов. Девушка, которая казалась единственной, пала жертвой тотемного волка. И сил бороться больше нет. Он видит лишь один выход. Уйти к праотцам. Закончить бессмысленное существование. Но рыжий лучик внезапно озаряет его серую жизнь, наполняя надеждой. И душа парня вновь раскрывается, позволяя на миг забыть, как хрупок таёжный мир. Лёгкое дуновение ласкового ветерка и ворох жухлой листвы несёт неумолимые перемены.
Звенит звонок, а это значит, что невероятно увлекательная лекция по истории мировой литературы закончилась. Студенты спешно собирают свои вещи и покидают огромную аудиторию. Я не тороплюсь. И это не потому, что не хочу столкнуться в дверях с людьми, которые меня откровенно недолюбливают. Это, потому что я до сих пор пребываю в лёгкой эйфории от прослушанной лекции о романтизме XVIII–XIX веков. Это такая увлекательная тема. Центр художественной системы романтизма – личность. А его главный конфликт – это конфликт личности и общества. События Великой французской революции послужили толчком развития реализма. Люди в те времена разочаровались в привычном укладе и в свойственной им манере принялись фантазировать. Я так всегда делаю. Не можешь справиться с реальностью, окунись в фантазию. Наверное, поэтому меня считают чудной.
Витая в облаках, я неспешно убираю тетрадь в рюкзак, тщательно сортирую ручки в пенале и вдруг понимаю – аудитория совсем опустела. Поспешно поднимаюсь и быстро иду к выходу.
– Анастасия, – окликает меня голос ректора. Я оглядываюсь на мужчину.
Гришин Аркадий Семёнович – гениальный профессор. Его лекции невероятно увлекательны. Он способен завлечь интересным рассказом даже самого нерадивого студента. Ну а уж я, всегда с удовольствием и вприпрыжку бегу на его пары. Честно говоря, я восхищаюсь им. Он молод. Может чуть старше тридцати, а уже имеет учёную степень в области литературы. Хотела бы я достичь таких высот к его возрасту.
– Да, Аркадий Семёнович, – останавливаюсь возле кафедры и цепляюсь за лямку рюкзака. Я прячу взгляд, смущаюсь. Не люблю находиться в центре внимания.
– Вынужден вам сообщить, Настя, что вы разочаровали меня, – с ужасом взглянула в суровое лицо ректора. – Последнее ваше эссе будто написано не вами.
– Простите, – тяжело вздыхаю. – Просто в этот раз мне было сложно сосредоточиться на работе.
– Через неделю начинается сессия и вот в конце года такой провал. Это фиаско, милая, – хмурит брови.
– Я могу как-то это исправить? – с надеждой улыбаюсь.
– Вы же живете в общежитии? – слегка киваю. – Соседи не дают заниматься? – тепло улыбается он, и я снова киваю, закусывая от досады губу и пряча взгляд. – Понимаю.
И ведь он, правда, понимает. Его глаза сверкают искренностью. Они не лгут. А ложь я чувствую особенно тонко. Сама не знаю почему, просто сколько себя помню, это чувство очень остро отзывается во мне. Мама говорила, что это из-за чистоты души. Бог наградил меня этим даром, потому что врать я не умею. Поэтому в общаге просто невыносимо. Люди смотрят в глаза и даже улыбаются, но я чувствую – ненавидят. И из-за этого держусь в стороне. Но к сожалению, совсем отгородиться не выходит.
Я живу с девушкой, и с такой соседкой просто невозможно сосредоточиться на учёбе. У неё в голове лишь гулянки и мальчики. Но и это не самое страшное. Она достаёт меня. Часто смеётся, унижает перед своими гостями. А в гости к ней заходят самые популярные парни университета. Светка неразборчива в связях и, похоже, парням это нравится. Пару раз она приходила с Максом Самойловым. Ох, слава богу, они не обжимались на моих глазах. Уверенна, парню она неинтересна. Они просто проводят время вместе, как друзья не больше. Потому что Макс он такой… он бы не повёлся на эту развратную особу. У него душа. Он справедливый и добрый. Я знаю это, потому что так чувствую. Человек с такими глазами просто не может повестись на эту дешёвку!
– Так что скажешь, Шамахина? – голос преподавателя вырывает из сладких грёз о мальчике, по которому ноет душа вот уже год.
– Мм? – поднимаю взгляд. Похоже, я пропустила последнюю фразу.
– Я предложил тебе уединиться, – в ужасе и непонимании мои брови подлетают вверх. – Такое эссе я не принимаю. Ты можешь лучше, я уверен. И чтобы сосредоточиться на работе, задержись после пар и воспользуйся моим кабинетом, – поясняет Аркадий Семёнович.
– Ой, правда?! – наверное, чересчур восторженно отреагировала. – Это здорово, – слегка смутилась от несдержанности чувств.
Он лишь снисходительно улыбнулся, а я довольная побежала в столовую. Настроение резко подскочило от нуля до высшей точки. Закрыться в кабинете, одной, от души поработать, я и мечтать о таком подарке судьбы не могла.
Довольно улыбаясь, бреду к студенческой столовой и вдруг вспоминаю о томике недочитанного романа, что лежит в моём рюкзаке. До следующей пары ещё целых сорок минут и то это физра. Вспомнила и поморщилась. Вот зачем скажите филологу, нужна физкультура? Может прогулять? Ай, так и поступлю.
