— Мы не можем, товарищи, пожаловаться на то, что у нас мало коммунистов. Но мы имеем основания утверждать, что не все коммунисты ведут политическую работу. Не следует думать, что политическая работа заключается только в чтении лекций и докладов, в выступлениях на собраниях и митингах. Это, конечно, очень важно. Но разве можно забывать, что политическую работу следует вести всегда и везде? По всем цехам у нас налажена читка газет. Хорошее дело. Но не все рабочие выступают на таких читках, не все задают вопросы. Некоторые стесняются выступать перед коллективом. Такие товарищи предпочитают побеседовать наедине. И вот здесь очень важно, чтобы наши коммунисты, наши агитаторы сумели найти и время и желание хорошенько потолковать с человеком, объяснить ему то, чего он не понимает или что его смущает. У каждого из нас, товарищи, есть и свои вопросы и свои болячки. Обычно такие интимные разговоры касаются разных трудностей быта, производственных или семейных неполадок. Не уходите от прямо поставленных вам вопросов, от самых острых вопросов. Дайте толковый, честный ответ. Помните, что интимные беседы глубоко западают в душу, помогают формированию взглядов. В беседах сейчас главное помочь людям понять, что такое пятилетиий план, что он даст государству и каждому отдельному трудящемуся, какое место в этом великом плане занимает наш комбинат, наше строительство. Постарайтесь довести до сознания каждого, что к Первому мая мы обязаны пустить первую очередь комбината, получить ванадистые чугуны. И чтоб каждый считал это дело своим личным делом, своей личной жизнью, честью.
— Ну, как вы, товарищи? — спросила Женя Столярова бригаду, работавшую на котловане в доменном цехе.
— Про победную звезду? — в свою очередь спросила Женю рыженькая девушка — Фрося.
— Про почетную вахту и Звезду Победы?
Ванюшков вбил лопату в землю и подошел к Жене.
— Читали в газете, товарищ Столярова. И в бараке с нами говорили. Решила бригада включиться в соревнование. С завтрашнего дня просим организовать нам участок.
Это были воронежцы, орловцы, туляки, приехавшие на строительство вслед за инженерами. Их недавно поставили на котлован, они ко всему пытливо приглядывались, близко к сердцу принимали все, чем жила площадка.
— У вас в бригаде люди, как наподбор! Уверена, что завоюете первенство! — сказала Женя.
— Мы постараемся, — ответила Фрося. — Только чтоб и про танцы не забывали. А то натомятся наши хлопцы и танцовать не станут!..
Невдалеке от бригады Ванюшкова стоял перед щитом Николай Журба и рассматривал степную газету, очевидно, только что вывешенную.
Внимание его привлекла небольшая заметка, подписанная «Жало» и заканчивавшаяся немудрящей, но смешной и злой карикатурой. Он прочел: «Симулянт Сироченко из третьей бригады землекопов занимается пьянкой, имеет связь с поликлиникой, вследствие чего пьет, а после пьянки является к администрации и предъявляет больничный листок, в котором указывается болезнь малярия...»
Журба улыбнулся. Ему захотелось познакомиться с этим «симулянтом». Третья бригада работала на соседнем участке, он пошел туда. Высоко в небе стояло солнце. Журба шел по рыхлой земле, прилипавшей к сапогам, и подставлял лицо щекочущим лучам. Вспомнилась Надя. Три дня тому назад они ушли далеко в тайгу, сидели под столетним кедром, слушали шум ветвей, такой глубокий, волнующий шум. Легкий ветерок пробегал по верхушкам деревьев, на землю осыпались желтые иголочки, золотистая тонкая, как папиросная бумага, кожурка. И хотелось, чтоб время остановилось. Потом они вышли к реке, любовались высоким скалистым берегом, крутыми поворотами реки, несшейся со страшной быстротой в кипящей пене. Он рассказал Наде о своем приезде в тайгу, о переходе на лошадях, о том, как все нравилось ему в пути...
— Кто здесь товарищ Сироченко? — спросил Журба у бригадира Белкина, придя в третью бригаду:
— Да вон...
По голосу Белкина было ясно, что Сироченко не в почете. Не подходя к нему, Журба издали стал наблюдать за «симулянтом».
Это был совсем молодой рабочий, с простодушным лицом, неряшливый в одежде; порты его едва держались на бедрах, худых, как у подростка. Работал он с прохладцей: копнет и постоит; если заметит, что следят за ним, поднажмет; и лопата у него была какая-то неказистая, с короткой ручкой.
— Это ты, товарищ Сироченко? — обратился Журба к парню.
Тот несколько раз копнул, поглубже всадив лопатку в грунт, и только тогда разогнулся.
— Ты Сироченко?
Парень вытер лицо концом рубахи, которая не была вправлена в порты, и несколько секунд смотрел секретарю партийной организации в глаза, как бы выпытывая, что у того на уме.
— Ты Сироченко, спрашиваю?
— Я... — выдавил он наконец из себя ответ.
— Читал, что про тебя пишут?
— Чего ж не читал! Грамотный!
Он пытался быть развязным, но не получалось.
— И что скажешь?
— Неправда это...
Голос его, впрочем, не был особенно уверенным.
— Значит, выдумали? Зря тебя оклеветали?
— Один раз выпил, так что? А малярия у меня давняя...
