Даже если бы я заранее не знал где находится помещение столовой, его можно было бы найти по запаху отварной капусты, ощущающемуся еще в холле первого этажа. В небольшом зале стоит с десяток столов а-ля «придорожное кафе», в дальней стене окно раздачи с пластиковыми ставнями, возле двери стальная этажерка на колесах для грязной посуды. Здесь, как и в прочих отделениях Института, складывается ощущение, что действо происходит где-то под водой, настолько неспешны движения людей в домашних халатах и тапочках. Суммарно в столовой человек двадцать, женская часть в головных уборах, на непокрытых головах мужчин красуются шрамы разной длины и расположения, местами выпавшие волосы производили бы комичный эффект, если бы не выражение лиц сидящих. Разговаривает всего пара человек. Глядя в содержимое посуды на столах, я понимаю, что есть ничего здесь не буду, не смотря на зверский голод.
У раздачи группа из четырех человек, самый возрастной, седовласый мужчина скромной комплекции, недовольно рассматривает только что полученную тарелку. Показав ее каждому из стоящих рядом, он возвращается к раздаче.
- А что это за капуста? – протягивает тарелку осанистой женщине в сером фартуке.
- Капуста. Не видите что ли? – Отвечает женщина тоном, как если бы перед ней стоял умственно отсталый. – На обед.
- Так в меню написано отварной рис и гуляш…
- Мало ли что написано.
- Да етит вашу мать! – негодует мужчина, - Сколько можно?! Кроме капусты продуктов больше нет что ли?
Закатив глаза, женщина продолжает распределять варево по тарелкам.
- Скажите, это ведь кто-то привозит, да? – продолжает старичок, тщетно пытаясь поймать взгляд женщины, - Вы ведь не здесь это готовите, правильно? Заставить бы директора ихнего пару недель есть кормежку, которую он поставляет, с удовольствием бы на это посмотрел! Я как-то провел 15 суток в КПЗ, - говорит он, повернувшись к группе стоящих рядом людей, - так вот там ресторан был в сравнении со здешними харчами.
- Как вы сами сказали, не я это готовила. – флегматично произносит женщина, протягивая очередную фарфоровую миску.
- А жаль. Было бы кому на голову надеть. – говорит мужчина и, взяв из канцелярского стаканчика алюминиевую ложку, уносит тарелку из столовой.
- Пятый стол. - отрывисто бросает следующий в очереди и получает на руки нечто похожее на человеческие фекалии.
В ожидании Бини, мы рассаживаемся на кушетке, неподалеку от бородача с культей и его немногословного собеседника. Со времени последней встречи страсти немного улеглись.
- ИС-2... Великолепная была машина! Победная поэма есть… Кхм… Не меньше техника достойна похвалы, чем скромное изящество природы. – декламирует бородач петушиным дискантом. - Не даром ощущения даны…
- Поехали отсюда. – говорит Макс. – В Озерках съедим что-нибудь.
- Нельзя без Бини. – одергивает Егор.
- Да похуй, там встретимся. Не могу больше.
Оба вопросительно смотрят на меня. Мимо провозят еду для лежачих, за тележкой распространяется все то же вездесущее капустное амбре, провонявшее уже насквозь все и вся.
- Поехали! – говорю.
Егор нехотя достает мобильник. Воцаряется молчание.
- А кормят хреново здесь, брат… - протягивает бородач, провожая взглядом тележку.
Макс флегматично смотрит на старика.
- Напишите об этом поэму.
7
- Можно не верить, можно отрицать, все осознают по-разному, но рано или поздно всем приходится учиться жить с болячкой, любить ее, находить с ней общий язык. В какой-то момент чтобы свыкнуться с опухолью, я решил назвать ее Марла. Но потом передумал. Какой-то неуместной романтикой веет. Я побоялся, что опухоль почувствует ее и вернется.
Мы вчетвером сидим в «Кей Эф Си» в Озерках, Я, Макс и Егор закупились едой по-полной, Биня сидит с чаем, задумчиво пережевывая «веджи-твистер».
- Мне кажется, содержание людей вот так не идет им на пользу. - говорит Егор. - Они ведь ничем не заняты, кроме мыслей о себе и своей болезни. Устроили бы им активность какую-нибудь. Конкурсы там коллективные, соревнования...
- По спортивному лежанию под капельницей? - интересуется Макс. - Что они могут?
