- За спрос денег не берут. Мало ли. – он как-то странно улыбается. Иронично, что ли.
7
Ключ поворачивается легко. Еще бы, дядя Миша, по рассказам, собственноручно спилил зубцы в замке, «чтобы не заедало». Теперь его можно открыть пальцем.
Облупившаяся побелка, местами отклеившиеся обои, кучи хлама по обе стороны коридора и тусклая лампочка, освещающая всю эту красоту. Это – мой новый дом. Точнее, интерлюдия к нему. Старая добрая коммунальная квартира. До комнаты шагать добрых метров двадцать по коридору. Я старательно избегаю любых контактов с соседями, а потому стараюсь ходить по коридору максимально тихо, что довольно сложно, учитывая, что бурый паркет мезозойской эры скрипит пронзительно и мерзко при каждом шаге. Еще одна дверь, в комнате обстановка не сильно отличается от коридорной – те же свисающие хлопья побелки, те же разошедшиеся по шву обои. Особое внимание стоит уделить мебели – видавший виды ободранный диван на первый взгляд выглядит мягким, но при попытке сесть задница опускается чуть ли не до пола, упираясь во что-то жесткое и шероховатое, заставляя седока мгновенно подняться, от греха подальше. Обшарпанный и окосевший шкаф с двумя створками, стол черно-коричнево-бежевой расцветки. На столе карандаш со сломанным грифелем. Антресоли в прихожей завалены какими-то древними артефактами и, судя по всему, стали основным тусовочным местом для пауков и тараканов. И иконы. Иконы повсюду. По словам дяди Миши, до меня здесь лет семь жил какой-то алкоголик, который здесь же и помер. Видимо, в перерывах между запоями он любил помолиться.
Есть у этой комнаты еще одна особенность – она рядом с кухней и соседствует с туалетом. На первый взгляд хорошо, далеко ходить не надо, но на практике это означает, что если кто-то решил занять гальюн по-большому, я сижу практически рядом, наслаждаясь всей палитрой звуков и запахов. Иногда это происходит во время приготовления еды на кухне и тогда в общий тон добавляются нежные нотки жареного жира, образуя поистине непередаваемый аромат, заставляющий меня каждый раз высовываться в окно по пояс. Недовольные взгляды и попытки прокачать права остаются без внимания, заскорузлые старожилы, населяющие этот муравейник, имеют врожденный иммунитет к любого рода претензиям, они отражаются от них как от зеркала, возвращаясь обратно тяжелым взором, в котором явственно читается: «Только дай повод, сучок!».
Зато дешево и в центре. Выходя на улицу, я испытываю неоднозначные ощущения, как при смене часовых поясов. Контраст между внешними архивольтами и лепными ризалитами с внутренней помойкой феноменальный, никогда бы не подумал. Раковая опухоль в теле атлета.
Я задумываюсь о том, что месяц уже прошел, а никаких источников дохода так пока и не появилось, и «подъемные», между тем, подходят к концу. Хорошо хоть день рождения скоро, может, подкинут еще бабосов.
8
«Привет, солнце! Куда пропал? У тебя все нормально? Жду обещанное письмо!
У меня все по-прежнему. Скучаю!
Твоя без остатка.
Флора»
9
В день рождения мама вручила мне красивую клетчатую рубашку, отец, произнеся вымученные пожелания, пригласил на семейный ужин. Рассудив, что отцовская выходка - не повод лезть в бутылку, я решил его принять. В данной ситуации очень важно сохранить достоинство. У меня все хорошо. Однако, переступив порог, я почувствовал, что вся моя уверенность осталась снаружи. Никогда в жизни родительский дом не казался мне таким красивым и уютным, а мамина еда - такой вкусной.
- Как дела? – спрашивает отец, накладывая салат в тарелку.
- Хорошо. Нашел вот жилье себе.
Стараюсь изобразить развязное спокойствие.
- Понятно. Чем занимаешься? - продолжает он.
- Последнее время я занимаюсь в основном мастурбацией и созерцанием потолка. Мне нечего жрать, у меня нет денег и нет работы и, по правде говоря, я в полной жопе.
Таков был бы честный ответ. Наверное, где-то в параллельной реальности эти слова произвели сильный эффект и параллельный папа пустил параллельную слезу и дал параллельному мне параллельных денег. Но в этой реальности я сказал:
- Работаю. - поймав на себе недоверчивый взгляд, я начинаю нервничать, слова вылетают одно за другим. - Да-да, устроился на непыльную работку. Все хорошо.
Закрыв рот, я сразу же начинаю жалеть о сказанном. Во-первых, из-за того, что это откровенное вранье, а во-вторых, из-за двойного «хорошо», которое это вранье может выдать. Если человек дважды за полминуты утверждает, что все хорошо, это означает, что все совсем не хорошо. Это означает, что все очень плохо. Отец это знает. Он мне это сказал.
Однако виду не подает.
- Ну отлично, отлично. Надеюсь, в дальнейшем все будет не хуже.
- Что кушаешь, сынок? – мама гладит мою руку так, будто мы не виделись несколько лет.
Звонит мобильник.
- Алло, Макс, я перезвоню. Ага, давай.
Что-то по поводу работы? Нехорошее предчувствие. Или хорошее. Не знаю.
Мама смотрит на меня умиленным взглядом.
- Гречку, мам.
Посидев еще с час, я начинаю прощаться. По дороге к метро набираю Максима.
- Привет. Звонил?
