- Пока не начали, возьми маску, в тумбе лежит. - Егор указывает на небольшую тумбочку рядом с выходом,- верхний ящик, и перчатки там же. Советую дышать через рот, запах - единственное к чему здесь невозможно привыкнуть. В общем, сначала распиливаешь башку, вот здесь, видишь, я уже надпилил, - он кладет левую руку на прежнее место и продолжает пилить. - занятие не для слабаков, особенно когда несколько подряд. Меня друзья спрашивают, как же вы едите там, рядом с трупами? Я говорю, никаких проблем, попили за полдня десяток черепов, нагуляешь аппетит. - Егор мельком смотрит на меня, - А ты не работал в морге никогда, да? Макс говорил. Ничего, привыкнешь. Тем более, у нас тут спокойно, сильно не напрягают, изврат всякий редко бывает, хотя вот было недавно убийство... И младенец на прошлой неделе... Баба нажралась, беременная. Родила в притоне своем, накатила еще и уснула. А ребенок рядом лежал... Девочка. Доношенная, жизнеспособная. Умерла от алкоголя, который через пуповину передался. Биня вскрывал...
- Биня?
- Бинокль. Виктор Николаевич.
- А, - улыбаюсь я, - из-за очков? Остроумно.
- Короче, бывает, но не часто. У нас и народу-то здесь немного: Биня, Сергей Анатольевич, - это эксперты, я, Макс, он старший прозектор, ну и еще несколько человек. С Маней уже познакомился?
- Кто это?
- Понятно. Санитарка наша.
- Нет еще, пропустил, наверное.
- Из ее трусов можно сделать двухместную палатку, - ухмыляется Егор, - такую не пропустишь. Но советую улыбаться ей почаще, она пригреет когда надо, вкусняшку к чаю подбросит какую-нибудь.
- Буду иметь в виду.
Егор тем временем заканчивает второй распил перпендикулярно первому. Чуть повозившись с бороздой, он извлекает выпиленный сегмент черепной коробки, обнажая бледно-бежевый, покрытый пленкой мозг.
- Мозги не трогай, кость снял и достаточно. Спускаемся ниже.
Отложив пилу, он берет с железного столика нож с толстым лезвием и обходит стол. Подойдя к телу с другой стороны, придерживая голову за подбородок, без видимых усилий рассекает кожу ножом от горла до лобка. Разрез охотно расступается, обнажая дерму и подкожный жир.
- Здесь аккуратнее, - говорит Егор, подбираясь к животу, пупок обходи с левой стороны, а то повредишь печеночную связку. Вообще, сильно не дави, если что, пройдешься еще раз, на горле не усердствуй, рассекай только кожу, на груди режь до костей, а на животе до мышц. Вот так. Затем засовываешь пальцы, приподнимаешь все это дело, и дорезаешь на весу, чтобы кишки не повредить. - Проделывая перечисленные операции, он обнажает грязновато-лиловый кишечник, затем переходит к грудному отделу. - Здесь обычная скорняжная работа, кожу надо отсепарировать от мышц на груди и шее, - Егор ловко отсекает кожу на груди, края раздвигаются в стороны, словно занавес в театре. - С шеей осторожнее, как закончил с кожей - режешь под челюстью, вот так, отделяешь мышцы диафрагмы рта.
Сделав дугообразный разрез под нижней челюстью, Егор засовывает в него два пальца и вытаскивает язык.
- Колумбийский галстук. - говорит Егор. - Обычно, чтобы его получить, нужно проболтаться полиции, а мы его здесь делаем всем и просто так. Дальше оттягиваешь чуть и отделяешь органы шеи от позвоночника, вот так. Теперь нужно обеспечить доступ в грудной отдел, и с этим парнем мы закончили.
Несколько раз меняя ножи, Егор пересекает грудинно-ключичные суставы, затем ребра и, словно консервную банку, открывает грудную полость. Под конец процесса в секционную входит Биня.
- Спасибо, Егор. Иди передохни.
- Окей.
Егор кладет инструменты на стол, стаскивает перчатки и долго моет руки в раковине, пока Биня изучает содержимое головы трупа. Длинным пинцетом он снимает пленку с мозга.
- Centre spiritus. - произносит Биня, после чего запускает растопыренную пятерню в череп.
Мне становится нехорошо. Левой рукой он оттягивает мозг в сторону затылка, отсекая секционным ножом все, что не дает вытащить его наружу.
- Анатомией интересуешься, Стас? Обонятельные нервы, зрительные нервы... Видишь вот это сочленение?
Через силу заглядываю в череп. Два белых эластичных жгута тянутся от мозга к лицевой кости, сливаясь в одной точке и тут же разъединяясь вновь.
- Зрительный перекрест.
- Потрясающе. - я едва сдерживаю рвотные позывы.
Биня достает мозг из черепа, проводит несколько раз ножом по извилинам.
- Отечный товарищ. - говорит он, затем кладет мозг на весы «Тюмень» и делает разрез между полушариями.
- Виктор Николаевич, можно отойти?
- Можно.
Доковыляв до туалета, я окатываю лицо холодной водой и несколько минут стою перед раковиной, глядя на отражение в зеркале. Где я? Что я делаю? Зачем? Возвращаясь обратно, на входе в секционную сталкиваюсь с необъятной бабищей в светло-зеленом халате, видимо, это - Маня.
- Здравствуйте. - натянув улыбку, я отступаю в сторону, пропуская ее к выходу.
- Здравствуйте.
Захожу в секционную и застаю Биню с сердцем и линейкой в руках. Измерив орган, он также укладывает его на весы.
- Что это было?
- В смысле?
- Ты заигрываешь с Маней?
- Нет, просто следую совету.
- Кого, Егора? Ты его слушай больше, он пикапер.
- Кто?
